?

Log in

No account? Create an account

ngasanova

Вспомнить, подумать...


Previous Entry Share Next Entry
ngasanova

Правила жизни

“ Если от свободы отрезать кусочек,
то вся свобода перейдет в этот кусочек ”




Михаил Бакунин - Анархист, умер в Берне в 1876 году в возрасте 62 лет

fea6b344.crop3148x4265x460x201-fitcrop443x600.44307a.EQ01-3667

Я — русский и сердечно люблю мое отечество, но вольность я люблю еще более; а любя вольность и ненавидя
деспотизм, я ненавижу русское правительство, которое считаю злейшим врагом свободы, благосостояния и чести России.

Мне следовало бы родиться где-нибудь в американских лесах, между западными колонистами, там, где цивилизация
едва расцветает и где вся жизнь есть беспрестанная борьба против диких людей, против дикой природы, а не в устроенном
гражданском обществе.

Музыка была и есть мое любимое искусство; она пробуждала во мне всегда религиозное чувство, веру в жизнь и
охоту к жизни. Я люблю ее даже более цигар, а это много сказать! Вот в таком порядке: сперва музыка, потом цигары
или папиросы из турецкого табаку, потом книги, а потом уж хлеб насущный.

Из всех видов искусства музыка одна имеет теперь право гражданства в мире, ибо там, где говорят пушки и сама
действительность, поэзия должна молчать.

Литературе теперь лафа, это — ее царство. Пишущая братия бьет себя страстно в пустую грудь, и грудь издает
громкие звуки, потому что в ней нет сердца. В головах полированные засушники с готовыми категориями и словами, а
не живой производительный мозг; нет силы в мышцах, нет крови в жилах — все тени, красноречивые, пустословные тени.

Слова в России действуют на меня как рвотное: чем эффектнее и сильнее, тем тошнее.

Немцы — смешной, но добрый народ, я с ними почти всегда умел ладить, исключая, впрочем, литераторов-коммунистов.

Западная Европа потому иногда кажется хуже, что в ней всякое зло выходит наружу, мало что остается тайным.
В России же все болезни входят вовнутрь, съедают самый внутренний состав общественного организма. В России главный
двигатель — страх, а страх убивает всякую жизнь, всякий ум, всякое благородное движение души.

Участие русского во всеобщем стремлении к свободе представляется настолько странным, что многие не могут
объяснить его себе иначе, как действием противоестественных причин.

Когда обойдешь мир, везде найдешь много зла, притеснений, неправды, а в России, может быть, более чем в других
государствах. Не оттого, чтоб в России люди были хуже, чем в Западной Европе; напротив я думаю, что русский человек
лучше, добрее, шире душой, чем западный; но на Западе против зла есть лекарства: публичность, общественное мнение,
наконец свобода, облагораживающая и возвышающая всякого человека.

Какая польза России в ее завоеваниях? И если ей покорится полсвета, будет ли она тогда счастливее, вольнее,
богаче? Будет даже сильнее? И не распадется ли могучее русское царство, и ныне уже столь пространное, почти
необъятное, не распадется ли оно, наконец, когда еще далее распространит свои пределы? Где последняя цель его
расширения? Что принесет оно порабощенным народам заместо похищенной независимости — о свободе, просвещении и
народном благоденствия и говорить нечего, — разве только свою национальность, стесненную рабством!

Если от свободы отрезать кусочек, то вся свобода перейдет в этот кусочек.

Человек действительно свободен только среди равным образом свободных людей, и так как он свободен лишь в
своем качестве человека, то рабство хотя бы одного-единственного человека на земле является как нарушение самого
принципа человечности, отрицанием свободы всех.

Государство, по самой сущности своей, есть громадное кладбище, где происходит самопожертвование, смерть и
погребение всех проявлений индивидуальной и местной жизни всех интересов частей, которые и составляют все вместе,
общество.

Я не держусь никакой системы: я — искренно ищущий.

Собаки в естественном состоянии не составляют коллективных республик; предоставленные собственным инстинктам,
они живут, подобно волкам, в бродячих стаях, и только под влиянием человека обращаются в оседлых животных. Но
прикрепленные к месту, они составляют в каждой деревне своего рода республику, основанную не на коммунистическом
строе, а на индивидуальной свободе.

Я, со своей стороны, пришел к тому убеждению, что не стоит тратить слов с государственниками, какими бы
либеральными они ни казались. Кажись или будь они в самом деле от природы и мягкосерды, и человеколюбивы, и
благородны, суровая логика обрекает их на подлость, на зверство, потому что никакое государство, а тем паче
Всероссийское, без подлости и без зверства ни существовать, ни даже год продержаться не может.

Наша общая ошибка заключалась всегда в том, что мы слишком распускали себя, были морально ленивы и без
малейшего усилия с нашей стороны ожидали внушений святого духа свыше в образе печеных картошек.

Нельзя нанести человеку большего оскорбления, чем сказав, что знаешь его как свои пять пальцев. Человека
знаешь только, поскольку его любишь.

Давайте договоримся: глубокая, серьезная, страстная человеческая любовь всегда удваивается ненавистью.
Нельзя любить справедливость, не отвергая несправедливость, ни свободу, не отвергая властолюбие, ни человечество,
не отвергая интеллектуальный и духовный источник всех деспотизмов, безнравственный вымысел небесного деспота —
Боженьки.

В моей природе был всегда коренной недостаток: это любовь к фантастическому, к необыкновенным, неслыханным
приключениям, к предприятиям, открывающим горизонт безграничный и которых никто не может предвидеть конца. Мне
становилось и душно и тошно в обыкновенном спокойном кругу.

В тюрьме я одного только желал: не примиряться, не резиньироваться, не измениться, не унизиться до того,
чтобы искать утешения в каком бы то ни было обмане, сохранить до конца в целости святое чувство бунта.

В семь часов утра я встаю и пью кофе; потом сажусь за стол и до 12-ти занимаюсь математикой. В двенадцать мне
приносят еду; после обеда я бросаюсь в кровать и читаю Шекспира или же просматриваю какую-нибудь математическую
книгу. В два обычно за мною приходят на прогулку, тут на меня надевают цепь.

Если бы мне дали выбрать, мне кажется, что я вечному заключению в крепости предпочел бы не только смерть,
но даже телесное наказание.

Сейчас я нахожусь в положении пятнадцатилетней девочки, которая и строчки не смеет написать без папиного и
маминого просмотра; не знаю, пропустят ли это письмо многочисленные папаши и мамаши, блюдущие теперь мою добродетель.

Посадите самого искреннего демократа на трон; если он немедленно его не покинет, то непременно сделается
отъявленным негодяем.

Там, где царит систематическая, организованная безнравственность, всякое возмущение представляется нравственным
деянием.

Я имею полное право сказать, что я жил, предпринимал, действовал вне всякого общества, независимо от всякого
чуждого побуждения и влияния: безумие, грехи, преступления мои принадлежали и принадлежат исключительно мне.

Теперь я — ничто, т. е. только думающее, значит не живущее существо.

Россия сделается ненавистна всем прочим славянам так, как теперь она ненавистна полякам; будет не
освободительницею, а притеснительницею родной славянской семьи; их врагом против воли, насчет собственного
благоденствия и насчет своей собственной свободы, и кончит наконец тем, что, ненавидимая всеми, сама себя
возненавидит, не найдя в своих принужденных победах ничего кроме мучений и рабства.

Свобода в государстве есть ложь.

Источник: http://esquire.ru/wil/mikhail-bakunin

Buy for 30 tokens
Он пытался меня запугать - не вышло, купить - не получилось, подмазать - не срослось, потом он пошел против закона и стал блокировать меня в интернете, оформив авторские права на мои фотографии и у него даже почти получилось. Но только правду не скроешь и вот мой ему официальный ответ: Ну…

  • 1

Правила жизни

Пользователь igor666_777 сослался на вашу запись в записи «Правила жизни» в контексте: [...] Оригинал взят у в Правила жизни [...]

Здравствуйте, Надежда.
Бакунин очень легко менял свои идеалы и убеждения, не особенно вникая в их происхождение. Его личные свободы были ограничены лишь краткое время, в бытность юнкером. В наше время он стал бы популярным либералом, скорее всего.

Добрый день. Согласна с вами, он был разнасторонен, как и его бунтарское время. Едва ли бы он стал просто либералом - он был явный революционер, где то идейный искатель приключений. Как бы он не менял свои убеждения, толчком его развития послужила философия Гегеля.

  • 1