?

Log in

No account? Create an account

ngasanova

Вспомнить, подумать...


Previous Entry Share Next Entry
ngasanova

У С. В. Рахманинова

"Музыки достаточно на всю жизнь,
но жизни не достаточно для музыки."

Сергей Васильевич Рахманинов (1873 - 1943).








Маленький грум снимает адмиральскую фуражку: — Третий этаж. Апартамент 375. За дверью слышится музыка.
Рука замирает на звонке. Играет Рахманинов. Я стою в коридоре и слушаю. Проходят минуты, Рахманинов играет...
— Мсье, что Вы здесь делаете? Коридорный в полосатом жилете с подозрительным видом рассматривает незнакомого
человека, неподвижно стоящего у чужой двери. В самом деле, что я здесь делаю? Не объяснять же этому
симпатичному малому, что в коридоре я нахожусь с самыми чистейшими намерениями, что я слушаю Рахманинова?

Звонок... Музыка мгновенно обрывается. Когда я вхожу в комнату, крышка рояля уже захлопнута. Сергей Васильевич
встаёт навстречу с протянутой рукой. У него необычное, продолговатое лицо, не знающее улыбки. И четыре
глубокие складки на лбу только усиливают впечатление внешней суровости.





— Сейчас Вы начнёте спрашивать меня о дебютах, об учителях, о Чайковском и Римском-Корсакове... Это слишком
сложно, об этом можно написать целую книгу. Будем лучше говорить о последних годах, об эмигрантском периоде.
— Он начался для Вас... — В 1917 году, через две недели после прихода к власти большевиков. Меня пригласили
в Стокгольм на 10 концертов. Предложение было не очень интересное, — в другое время я, быть может, его не
принял бы. Но тут случай показался весьма подходящим. Я предъявил телеграмму, получил визу на царский паспорт
и выехал, сопутствуемый даже пожеланиями успеха... Год провёл в Скандинавских странах. Затем отправился в
Америку, где работаю уже пятнадцатый сезон. За это время я дал около 750 концертов. В те годы, когда я не был
ещё «юбиляром», — давал по 70 и 80 концертов в год. А как стал подходить к юбилейному возрасту — пришлось
несколько сократиться. К концертам приходится серьёзно готовиться. Над чужими вещами работаю с удовольствием.
Над своими — труднее... Для отдыха остаётся всего месяц, полтора.





— Не вредит ли Рахманинов-пианист Рахманинову-композитору?
— Очень вредит. Я никогда не мог делать два дела вместе. Я или только играл, или только дирижировал, или
только сочинял. О сочинениях сейчас думать не приходится. Да и вообще после России мне как-то не сочиняется...
Воздух здесь другой, что ли... Всё в разъездах, в работе. Вместо трёх зайцев, я остался только при одном...
— Нет, я об этом не жалею. Люблю играть. Есть у меня сильное влечение к эстраде. Когда нет концертов, плохо
отдыхаю. Так вот ворчишь — много, мол, работы, — а когда концертов нет, начинаешь скучать...
— Вы спрашиваете, кого я больше всего люблю? Вкус у меня очень консервативный. Я не люблю модернизма...
— Это сложный вопрос. Попытаюсь объяснить его.





Рахманинов усаживается как-то боком, лицом к роялю, и начинает, волнуясь, собираться с мыслями.
— В искусстве что-нибудь понять — значит полюбить. Модернизм мне органически непонятен, и я не боюсь открыто
в этом признаться. Для меня это просто китайская грамота.
— Был однажды такой случай. Приглашает меня к себе в ложу одна американская дама. Исполняют очень
модернистское произведение. Дама долго аплодирует. Спрашиваю:
— Вы поняли? — О, да! — Странно... Я всю жизнь занимаюсь музыкой, а не понял.
— Аналогичный случай произошёл когда-то с моим славным учителем Сергеем Ивановичем Танеевым. Был в Москве
музыкальный критик — фамилию его я забыл. Критик хороший, но, собственно, по профессии он был учителем
географии. Большой модернист. В это время репетировали «Прометея» Скрябина. Танеев ходил на все репетиции —
всё старался понять эту музыку. Наконец, встречает критика.
— Понравилось?
Сергей Иванович вздохнул.
— Нет, говорит, не понравилось.
...Тут критик снисходительно похлопал его по плечу: — Да Вы, батенька, просто не понимаете.
А Танеев спокойно так ответил:
— Должно быть, чтобы понять это, не надо всю жизнь заниматься музыкой. Достаточно быть учителем географии.





На мгновение лицо Рахманинова проясняется. Но следующий вопрос заставляет его сразу насторожиться.
— Как же при Вашей нелюбви к модернизму относитесь Вы к современной русской музыке?
— Это вопрос довольно щекотливый, его трудно отделить от определённых людей. Я никаких имён называть не хочу.
Многих современных русских композиторов знаю лично, люблю их.
Так что будем говорить не об отдельных композиторах, а об общей тенденции.
— Чехов утверждал, что писать, — это значит больше вычёркивать. Писатель всегда должен иметь под рукой
резинку. Мне кажется, что у современных композиторов резинки нет. И поспешно добавляет: — А таланта у
них я не отрицаю.





Источник: senar.ru

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.