Надежда Гасанова (ngasanova) wrote,
Надежда Гасанова
ngasanova

Category:

У С. В. Рахманинова

"Музыки достаточно на всю жизнь,
но жизни не достаточно для музыки."

Сергей Васильевич Рахманинов (1873 - 1943).








Маленький грум снимает адмиральскую фуражку: — Третий этаж. Апартамент 375. За дверью слышится музыка.
Рука замирает на звонке. Играет Рахманинов. Я стою в коридоре и слушаю. Проходят минуты, Рахманинов играет...
— Мсье, что Вы здесь делаете? Коридорный в полосатом жилете с подозрительным видом рассматривает незнакомого
человека, неподвижно стоящего у чужой двери. В самом деле, что я здесь делаю? Не объяснять же этому
симпатичному малому, что в коридоре я нахожусь с самыми чистейшими намерениями, что я слушаю Рахманинова?

Звонок... Музыка мгновенно обрывается. Когда я вхожу в комнату, крышка рояля уже захлопнута. Сергей Васильевич
встаёт навстречу с протянутой рукой. У него необычное, продолговатое лицо, не знающее улыбки. И четыре
глубокие складки на лбу только усиливают впечатление внешней суровости.





— Сейчас Вы начнёте спрашивать меня о дебютах, об учителях, о Чайковском и Римском-Корсакове... Это слишком
сложно, об этом можно написать целую книгу. Будем лучше говорить о последних годах, об эмигрантском периоде.
— Он начался для Вас... — В 1917 году, через две недели после прихода к власти большевиков. Меня пригласили
в Стокгольм на 10 концертов. Предложение было не очень интересное, — в другое время я, быть может, его не
принял бы. Но тут случай показался весьма подходящим. Я предъявил телеграмму, получил визу на царский паспорт
и выехал, сопутствуемый даже пожеланиями успеха... Год провёл в Скандинавских странах. Затем отправился в
Америку, где работаю уже пятнадцатый сезон. За это время я дал около 750 концертов. В те годы, когда я не был
ещё «юбиляром», — давал по 70 и 80 концертов в год. А как стал подходить к юбилейному возрасту — пришлось
несколько сократиться. К концертам приходится серьёзно готовиться. Над чужими вещами работаю с удовольствием.
Над своими — труднее... Для отдыха остаётся всего месяц, полтора.





— Не вредит ли Рахманинов-пианист Рахманинову-композитору?
— Очень вредит. Я никогда не мог делать два дела вместе. Я или только играл, или только дирижировал, или
только сочинял. О сочинениях сейчас думать не приходится. Да и вообще после России мне как-то не сочиняется...
Воздух здесь другой, что ли... Всё в разъездах, в работе. Вместо трёх зайцев, я остался только при одном...
— Нет, я об этом не жалею. Люблю играть. Есть у меня сильное влечение к эстраде. Когда нет концертов, плохо
отдыхаю. Так вот ворчишь — много, мол, работы, — а когда концертов нет, начинаешь скучать...
— Вы спрашиваете, кого я больше всего люблю? Вкус у меня очень консервативный. Я не люблю модернизма...
— Это сложный вопрос. Попытаюсь объяснить его.





Рахманинов усаживается как-то боком, лицом к роялю, и начинает, волнуясь, собираться с мыслями.
— В искусстве что-нибудь понять — значит полюбить. Модернизм мне органически непонятен, и я не боюсь открыто
в этом признаться. Для меня это просто китайская грамота.
— Был однажды такой случай. Приглашает меня к себе в ложу одна американская дама. Исполняют очень
модернистское произведение. Дама долго аплодирует. Спрашиваю:
— Вы поняли? — О, да! — Странно... Я всю жизнь занимаюсь музыкой, а не понял.
— Аналогичный случай произошёл когда-то с моим славным учителем Сергеем Ивановичем Танеевым. Был в Москве
музыкальный критик — фамилию его я забыл. Критик хороший, но, собственно, по профессии он был учителем
географии. Большой модернист. В это время репетировали «Прометея» Скрябина. Танеев ходил на все репетиции —
всё старался понять эту музыку. Наконец, встречает критика.
— Понравилось?
Сергей Иванович вздохнул.
— Нет, говорит, не понравилось.
...Тут критик снисходительно похлопал его по плечу: — Да Вы, батенька, просто не понимаете.
А Танеев спокойно так ответил:
— Должно быть, чтобы понять это, не надо всю жизнь заниматься музыкой. Достаточно быть учителем географии.





На мгновение лицо Рахманинова проясняется. Но следующий вопрос заставляет его сразу насторожиться.
— Как же при Вашей нелюбви к модернизму относитесь Вы к современной русской музыке?
— Это вопрос довольно щекотливый, его трудно отделить от определённых людей. Я никаких имён называть не хочу.
Многих современных русских композиторов знаю лично, люблю их.
Так что будем говорить не об отдельных композиторах, а об общей тенденции.
— Чехов утверждал, что писать, — это значит больше вычёркивать. Писатель всегда должен иметь под рукой
резинку. Мне кажется, что у современных композиторов резинки нет. И поспешно добавляет: — А таланта у
них я не отрицаю.





Источник: senar.ru
Tags: музыка
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments