Надежда Гасанова (ngasanova) wrote,
Надежда Гасанова
ngasanova

Бани! Бани!



Бани в искусстве ( начало )

Сохранились сообщение Ибн Джубайра датируемое XII веком о банях в арабском мире:

«Забота султана об этих прибывших (для обучения в медресе Александрии) иноземцах простирается
до того, что он приказал соорудить бани, чтобы они могли мыться всегда, когда им понадобится,
и основал больницу для лечения тех из них, кто болен…





Калашников. Звезда гарема.


В этом благословенном городе (Мекке) две бани… И каждый из них (17 кварталов Багдада) имеет
две-три бани… В этом городе (Дамаске) и его пригородах находится почти сто бань, а в них
около сорока помещений для омовения; все они снабжаются проточной водой».




Зинаида Серебрякова. Баня.


Парная баня на Руси (мыльня, мовня, мовь, влазня) была известна у славян уже в V-VI веках.
Само слово баня в русских письменных источниках встречается с XI века.
Описание русской бани оставили многочисленные путешественники.

Джильс Флетчер дает описание русской бани XVI века:
«Вы нередко увидите, как они (для подкрепления тела) выбегают из бань в мыле и, дымясь от жару,
как поросёнок на вертеле, кидаются нагие в реку или окачиваются холодной водой, даже в самый
сильный мороз».


В XVII веке Чарльз Карлейль писал:
«Нет города в их стране, где бы не было общественных и частных бань, так как это почти
всеобщее средство против болезней».


Олеарий совершивший путешествие в Московию и Персию в 1633-1639 году, писал, что русские
«крепко держатся обычая мыться в бане … а потому-то во всех городах и селениях у них множество
общественных и частных бань … Русские могут выносить сильный жар, от которого они делаются все
красными и изнемогут до того; что уже не в состоянии оставаться в бане, они выбегают голые на
улицу, как мужчины, так и женщины, и обливаются холодной водой, зимою же, выбежав из — бани на
двор, валяются в снегу, трут им тело, будто мылом, и потом снова идут в баню».


Постройка бань разрешалась всем, у кого имелось достаточно земли. Указ 1649 года во избежание
пожаров предписывал «мыльни строить на огородах и на полых местах не близко от хором».
Домашние бани топились всего один раз в неделю, по субботам, а потому субботы считались банными
днями и по ним не работали даже присутственные места. Обыкновенно в домашних банях мылись целые
семьи одновременно мужчины и женщины парились вместе. Впрочем, и в общественных («торговых»)
банях люди всякого возраста и пола также парились и мылись вместе, правда, женщины на одной
стороне, мужчины — на другой. Только в 1743 году сенатским указом было запрещено в «торговых»
банях мыться мужчинам вместе с женщинами и мужескому полу старше семи лет входить в женскую
баню, а женскому полу того же возраста — в мужскую.




Е.М.Корнеев. Русская баня. 1812 г.


В 1778 году врач императрицы Елизаветы Петровны португалец Санчес писал:
«Не уповаю я, чтобы сыскался такой врач, который бы не признавал за полезное парную баню. Всяк
ясно видит, сколь бы счастливо было общество, если б имело нетрудный безвредный и столь действенный
способ, чтоб оным могло не токмо сохранять здравие, но исцелять или укрощать болезни, которые
так часто случаются. Я с моей стороны только одну Российскую баню, приготовленную надлежащим
образом, почитаю способною к принесению человеку столь великого блага. Когда помышляю о множестве
лекарств из аптек и из химических лабораторий, выходящих и привозимых изо всех стран света, то
колико кратно желал я видеть, чтобы половина или три четверти оных, всюду великими расходами
сооружаемых зданий, превратились в бани Российские, для пользы общества».


По народным поверьям, в бане живет банник — дух бани.
Помимо своего чисто функционального назначения, баня играла большую роль в различных обрядах.
Например, баня считалась необходимой накануне венчания и на второй день свадьбы, причем
посещение бани сопровождалось особым церемониалом.




Фирс Журавлев. Девичник в бане. 1885 г.


По традиции на Руси перед свадьбой совместно парились невеста и мать жениха (и, нередко,
совместно с другими старшими женщинами семьи жениха). Будущая свекровь осматривала, насколько
здорова будущая невестка.
В сельской местности, где избы топились по-чёрному, баня являлась наиболее стерильным и
подходящим местом для домашних родов.
А вот как описывает русскую баню конца XIX — начала XX века Владимир Алексеевич Гиляровский:

«А из горячей стали торопясь выходить по нескольку человек сразу. В открытую дверь неслось гоготанье:
- О — го — го!.. О — го — го!
- У… у… у… у…
- Плесни еще… Плесни… жарь!
Слышалось хлестанье веником. Выходившие в мыльную качались, фыркали, торопились к душам и
умывались из кранов.
- Вали!.. Поясницу!.. Поясницу!.. — гудел громоподобный бас.
- Так!.. Так!.. Пониже забирай! О — о — о… го… го!.. Так ее!.. Комлем лупи!.. Комлем!.. И вдруг:
- Будя!.. А!.. А!.. А!.. О… О…
Из отворенной двери валит пар. В мыльне стало жарко… Первым показался с веником в руках Тарасов.
А за ним двигалось некое косматое чудище с косматыми волосами по плечам и ржало от восторга.

Даже Тарасов перед ним казался маленьким. Оба красные, с выпученными глазами прут к душу, и
чудище снова ржет и, как слои, поворачивается под холодным дождем…
Сразу узнал его — мы десятки раз встречались на разных торжествах и, между прочим, на бегах и
скачках, где он нередко бывал, всегда во время антрактов скрываясь где — нибудь в дальнем углу,
ибо, как он говорил:
«Не подобает бывать духовной особе на конском ристалище, начальство увидит, а я до коней любитель!»
Подходит к буфету. Наливает ему буфетчик чайный стакан водки, а то, если другой буфетчик не знает
да нальет, как всем, рюмку, он сейчас загудит:
- Ты что это? А? Кому наливаешь? Этим воробья причащать, а не отцу протодьякону пить.
Впрочем, все буфеты знали протодьякона Шеховцева, от возглашения «многая лета» которого на
купеческих свадьбах свечи гасли и под люстрами хрустальные висюльки со звоном трепетали.
Мы с Тарасовым пошли одеваться. В раздевальне друзья. Огромный и косматый писатель Орфанов —
Мишла — тоже фигура чуть поменьше Шеховцева, косматая и бородатая, и видно, что ножницы касались
его волос или очень давно, а то, может быть, и никогда.
А рядом с ним крошечный, бритый по — актерски, с лицом в кулачок и курчавыми волосами Вася
Васильев, Оба обитатели «Чернышей», оба полулегальные и поднадзорные, оба мои старые друзья.
- Вы как сюда? А я думал, что вы никогда не ходите в баню! Вы, члены «клуба немытых кобелей»,
и вдруг в бане!

Вася, еще когда служил со мной у Бренко, рассказывал, что в шестидесятых годах в Питере
действительно существовал такой клуб, что он сам бывал в нем и что он жил в доме в Эртелевом
переулке, где бывали заседания этого клуба.
Этот дом и другой, соседний, потом были сломаны, и на их месте Суворин выстроил типографию
«Нового времени». Только два поэта посвятили несколько строк русским баням — и каждый отразил
в них свою эпоху.
И тот и другой вдохновлялись московскими банями. Один был всеобъемлющий Пушкин. Изящным стихом
воспевает «восторгом рыцарь упоенный» прелесть русских Сандуновских бань, которые он посещал
со своими друзьями в каждый свой приезд в Москву…
Прошло полвека. Родились новые идеалы, новые стремления. Либеральный поэт шестидесятых годов
П. В. Шумахер со своей квартиры на Мещанской идет на Яузу в Волконские «простонародные» бани.

Он был очень толст, страдал подагрой. И. С. Тургенев ему говорил: «Мы коллеги по литературе и
подагре». Лечился П. В. Шумахер от подагры и вообще от всех болезней баней. Парили его два
банщика, поминутно поддавая на «каменку». Особенно он любил Сандуновские, где, выпарившись,
отдыхал и даже спал часа два и всегда с собой уносил веник. Дома, отдыхая на диване, он клал
веник под голову.
Последние годы жизни он провел в странноприимном доме Шереметева, на Сухаревской площади, где у
него была комната. В ней он жил по зимам, а летом — в Кускове, где Шереметев отдал в его
распоряжение «Голландский домик».
Стихи Шумахера печатались в журналах и издавались отдельно. Любя баню, он воспевал, единственный
поэт, ее прелести вкусно и смачно.

Вот отрывки из его стихов о бане:
Мякнут косточки, все жилочки гудят,
С тела волглого окатышки бегут,
А с настреку вся спина горит,
Мне хозяйка смутны речи говорит.
Не ворошь ты меня, Танюшка,
Растомила меня банюшка,
Размягчила туги хрящики,
Разморила все суставчики.
В бане веник больше всех бояр,
Положи его, сухмяного, в запар,
Чтоб он был душистый и взбучистый,
Лопашистый и уручистый…
И залез я на высокий на полок,
В мягкий, вольный, во малиновый парок.
Начал веничком я париться,
Шелковистым, хвостистым жариться.
А вот еще его стихи о том же:
Лишенный сладостных мечтаний,
В бессильной злобе и тоске
Пошел я в Волковские бани
Распарить кости на полке.
И что ж? О радость! О приятство!
Я свой заветный идеал –
Свободу, равенство и братство –
В Торговых банях отыскал.


Стихотворение это, как иначе в те времена и быть не могло, напечатать не разрешили. Оно ходило
по рукам и читалось с успехом на нелегальных вечеринках.
Я его вспомнил в Суконных банях, на Болоте, где было двадцатикопеечное «дворянское» отделение,
излюбленное местным купечеством. Как — то с пожара на Татарской я доехал до Пятницкой части с
пожарными, соскочил с багров и, прокопченный дымом, весь в саже, прошел в ближайшие Суконные бани.

Сунулся в «простонародное» отделение — битком набито, хотя это было в одиннадцать часов утра.
Зато в «дворянских» за двугривенный было довольно просторно. В мыльне плескалось человек тридцать.
Банщик уж второй раз намылил мне голову и усиленно выскребал сажу из бороды и волос — тогда они
у меня еще были густы. Я сидел с закрытыми глазами и блаженствовал. Вдруг среди гула, плеска воды,
шлепанья по голому телу я слышу громкий окрик:
- Идет!.. Идет!..
И в тот же миг банщик, не сказав ни слова, зашлепал по мокрому полу и исчез. Что такое? И спросить
не у кого — ничего не вижу. Ощупываю шайку — и не нахожу ее; оказалось, что банщик ее унес, а
голова и лицо в мыле. Кое — как протираю глаза и вижу: суматоха! Банщики побросали своих клиентов,
кого с намыленной головой, кого лежащего в мыле на лавке. Они торопятся налить из кранов шайки
водой и становятся в две шеренги у двери в горячую парильню, высоко над головой подняв шайки.
Ничего не понимаю — и глаза мыло ест. Тут отворяется широко дверь, и в сопровождении двух
парильщиков с березовыми вениками в руках важно и степенно шествует могучая бородатая фигура с
пробором по середине головы, подстриженной в скобку.
И банщики по порядку, один за другим выливают на него шайки с водой ловким взмахом, так, что ни
одной капли мимо, приговаривая радостно и почтительно:
- Будьте здоровы, Петр Ионыч!
- С легким паром!».




В.А. Плотников. В бане. 1898 г.


Спасибо, спасибо тому, кто строил баню,
Кто печку топит в бане и греет воду в чане,
Еще тому спасибо, кто поддает нам жару,
Кто поддает нам жару и не жалеет пару.

Спасибо, спасибо, заботливой хозяйке,
Спасибо, спасибо, тому, кто сделал шайки,
И гладко выстругал полок,
И вправил в печку котелок,
И кто дровишек нам припас,
И вяжет веники для нас.

С. Маршак.


Продолжение следует…


Источник: enc.vkarp.com
Tags: баня в искусстве, купание
Subscribe
Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments