Надежда Гасанова (ngasanova) wrote,
Надежда Гасанова
ngasanova

Category:

Секреты острова Наргин. Часть 1-ая



У нас принято считать, что Азербайджан не участвовал в Первой мировой войне (ПМВ). Широко отмеченное в мире 100-летие ПМВ почти не затронуло нашу страну. Вместе с тем, в сражениях ПМВ участвовала созданная из азербайджанцев «Дикая дивизия».
Да и наступление на Баку Кавказской Исламской армии в 1918 г. вошло в историю ПМВ как «битва за Баку».

Особая страница истории ПМВ — содержание в Азербайджане многочисленных пленных стран «Тройственного союза» (Германия и ее союзники). Инициатором создания лагеря выступил Верховный начальник санитарной и эвакуационной части принц А.П.Ольденбургский.
27 января 1915 года он обратился к начальнику Бакинского гарнизона адмиралу Е.В.Клюпфелю с идеей разместить на одном из островов Каспия «несколько тысяч непокорных мусульман, высланных с мест постоянного жительства, или пленных турок».
19 февраля принц вместе с инженерами, губернатором и начальником полиции Баку посетил рекомендованный адмиралом о.Наргин (Беюк Зиря), который сочли пригодным для лагеря.
На острове длиной 3100 м и шириной от 170 до 770 м не было ничего, кроме маяка, скал и огромного количества змей, из-за которых остров называли «Змеиным». Все завозилось с материка. Но строительство было завершено уже 18 июня 1915 г.
Теперь здесь имелись 2 барака для администрации и служащих, 4 больничных барака, 18 бараков для пленных, 6 кухонь, хлебопекарня, 3 склада, лавка, баня, кочегарка, прачечная, машинное здание, водокачка, кузница, бетонная цистерна для морской воды, конюшня, 4 цистерны для пресной воды на 4800 ведер, навесы для пожарных инструментов, пристань в 30 сажен, телефон, электростанция, а также водопровод и канализация.
В 1916 г. была возведена церковь, завершилась проводка электричества по всему острову. Работали портиежная и сапожная мастерские.
В 1916 г. был снят российский пропагандистский кинофильм об острове, где видны пристань, многочисленные бараки в виде дощатых шалашей, кухня, столбы с электрическими проводами, внешний вид и физическое состояние заключенных.
Первых пленных поселили в юртах еще в ходе строительства. Так, к концу марта 1915 г. на Наргене уже находилось 208 пленных (5 врачей, 5 офицеров и 198 нижних чинов). После официального открытия лагеря, к концу июля 1915 г. здесь разместили 3761 пленного (из них 118 офицеров).
Помимо турецких пленных, среди них были 16 австро-венгерских военнопленных, а также интернированные гражданские лица: 745 подданных Турции, 45 — Персии, 76 — России, а также 1 подданный Германии и 1-Австро-Венгрии. Лагерь стал использоваться и как место постоянного содержания пленных, так и как пересыльный и карантинный.
Пленные транспортировались в Россию железнодорожными вагонами под охраной российских солдат, в большинстве своем армян, которые во время трехдневного путешествия могли оставить пленных без еды и питья.
Так что в пункте назначения в каждом из вагонов бывало по 10-15 умерших пленных. По пути в Сибирь из Тифлиса поезда делали остановку в Баку, где часть пленных выгружали и размещали в карантине на мысе Зых, после чего отправляли на остров Наргин.
По мере отправки в Сибирь, количество пленных снизилось с 3955 пленных в августе 1915 г. до 2563 в ноябре. В декабре принц Ольденбургский нашел состояние лагеря «ниже посредственного», и лагерь фактически закрыли. К январю 1916 г. в лагере в карантинных целях содержались всего 2 офицера и 160 солдат турецкой армии. Спустя месяц после визита принца все бараки были утеплены, поставлены печи и проведено освещение, созданы приспособления для хлорирования воды. Карантин на Зыхе также был приведен в порядок.
Лагерь снова стали использовать, и в марте 1916 г. он переполнился (4500 пленных). В марте-апреле пришлось строить новые бараки на 2 тыс. мест. Весь год строились новые бараки, и к ноябрю 1916 г. лагерь мог вместить уже до 10 тыс. человек, а с учетом больничных бараков — до 11.500.
За весь 1916 год сюда прибыло 18.028 пленных, значительная часть которых потом была отправлена на работы. На момент заключения Россией мира в марте 1918 года, на Наргене и Зыхе находилось 78 пленных офицеров и 7 тыс. солдат.
О быте в лагере известно немного. Нижние чины и офицеры содержались в разных бараках. У офицеров был ряд льгот: им выплачивали жалование, на которое они могли покупать товары в лавке и на рынке, было организовано офицерское собрание. Офицеров отпускали в увольнение в город без сопровождения.
Из развлечений документальный фильм об острове показал лишь восточную борьбу, танцы и купание в море. Не было клуба, мечети. Церковь, построенная в 1916 г., явно предназначалась для немногочисленных тогда христиан.
Куда больше внимания, чем досугу, в лагере уделялось агентурной работе и стравливанию различных этнических групп пленных. Как показала проверка, проведенная в 1915 г., «главнейшее наблюдение за пленными турками было организовано при посредстве пленных офицеров-армян, глубоко ненавидящих турок».
Отмечу, что в июле 1915 г. здесь было 182 армянина (из них 10 гражданских лиц). Да и другой агент — турецкий подпоручик-албанец Омар Селим много сделал для того, чтобы власти запретили посещения острова благотворителями.
По утрам дежурные пленные получали для своих бараков хлеб и привезенную в баках мутную воду, вечером — пшеницу, «похожую на семена сорняков», неочищенную картошку, суп с песком и камнями.
Все это ели группами по 5-10 человек из общей миски. В 1915 г. на острове проводили эксперименты с выращиванием бобов, даже пытались посадить овес на крышах бараков.
Все необходимое привозилось с берега, для чего использовались три судна. В штормовые дни транспорт на остров не посылался, и пленные оставались без еды и питья. О силе штормов (да и о качестве бараков) говорит тот факт, что в марте 1915 г. штормы развалили 6 недостроенных бараков, а также разбили баржу. В мае 1916 г. ветром снесло крыши и разрушило кирпичную трубу хлебопекарни.
Настоящей проблемой стал недостаток пресной воды. В 1916 г. были установлены несколько опреснителей, что давало около 5 тыс. ведер в сутки (при норме в полведра на человека). Впрочем, для питья и готовки пищи все равно приходилось привозить воду на баркасах.
Опреснители требовали большого количества топлива, и когда с ним были перебои, то проблема с водой снова обострялась.
Уже после турок в тех же «грязных, вонючих и тесных» бараках в 1920 г. содержался бывший унтер-офицер Дикой дивизии Рамазан Халилов: «Днем мы, словно в раскаленной печке, изнывали от нестерпимого солнечного пекла, не приносили облегчения и душные ночи.
Порой нечего было есть, жажду утоляли теплой гнилой водой. Круглые сутки не давали покоя свирепые, величиной с ноготь, блохи, ночами по нашим нарам бегали крысы. О
т комариных укусов и расчесов у узников лица заплывали до неузнаваемости, а руки, ноги и все тело были в красных волдырях, словно от крапивных ожогов. Вскоре у нас начались желудочно-кишечные заболевания, от которых каждый день в бараках умирали едва державшиеся на ногах узники».
На полуострове Зых действовал карантин, который мог принять 80 больных и 250 здоровых пленных. Из-за отсутствия русских врачей, в карантине и самом лагере активно использовались пленные врачи.
В госпитале на Наргине работали 5 пленных врачей при 5 фельдшерах, 2 сестрах милосердия и 8 санитарах. Но из-за общих бесчеловечных условий медицинская помощь была неэффективной. Лагерь страдал от вспышек инфекционных заболеваний, к которым добавлялись укусы змей.
Уже летом 1915 г. здесь начался сыпной тиф, которым заболела даже жена коменданта. За пару месяцев умерло 60 из 128 больных пленных. В октябре эпидемия тифа пошла на спад, однако появилась холера. В марте 1916 г. снова появились случаи сыпного тифа. В мае 1916 г. от вспышки холеры за неделю умерли 36 человек. В августе-сентябре от тифа и холеры умерли 14 пленных.
После Февральской революции 1917 г. и выхода принца Ольденбургского в отставку в марте 1917 г. положение пленных ухудшилось. Пленные оказались заброшенными правительством, и начались перебои в снабжении острова самым необходимым. К тому же, из-за карточной системы на продукты в Баку офицеры лишились возможности покупать их на рынке.
Как результат, и заболеваемость, и смертность резко выросли. Если в мае 1917 г. умер всего 1 из 660 больных пленных, то в июне — 18 из 900, в июле — 20 из 1300, в августе — 39 из 1000, в сентябре — 34 из 1000, октябре — 265 из 2700, за 25 дней ноября — 617 из 3300.
На возвышенной части острова постоянно была открытая яма, где лежали умершие пленные, засыпанные толстым слоем извести. Когда яма заполнялась трупами, ее засыпали и немедленно выкапывали еще одну.
Тяжелое положение пленных, особенно гражданских лиц, вызывало возмущение у местного мусульманского населения. В местной прессе печатались призывы о помощи.
Большую активность проявляли Бакинское мусульманское благотворительное общество (Cemiyet-i Hayriye) и Общество помощи нуждающимся. Они собирали помощь от жителей Баку и добились для пленных офицеров разрешения на увольнения.
Некий Фахраддин Эрдоган не без зависти вспоминал, что каждое воскресенье пленные офицеры доставлялись в Баку, где их уже ожидали автомобили, выделенные азербайджанскими миллионерами, на которых их отвозили в магазины, где для пленных закупалось все необходимое, с оплатой за счет Благотворительного общества.
Похороны по мусульманским обычаям пленных, умерших во время транспортировки или же в больнице Общества, оно тоже брало на себя.
Идиллия закончилась, когда в дни «Ураза байрама» 1915 г. произошел побег 8 турецких офицеров и 2 нижних чинов. В ответ, коменданта острова заменили, и новая администрация лагеря «завинтила гайки». И в первую очередь, это коснулось запрета посещений благотворительными организациями.
В ноябре-декабре 1917 г. Бакинский совет рабочих и солдатских депутатов и Бакинская Городская Дума направили на остров свои комиссии, в которых принял участие врач по профессии, лидер партии «Гуммет» Нариман Нариманов.
Они установили, что в лагере умирают по 40 человек в день от холода, голода, диареи и других болезней, и что в лагере проблемы с едой, питьем, медикаментами, постельным бельем. Доктор оценил пищу, заявив, что «хороший хозяин такой суп не даст даже собаке». А ведь на острове находились примерно 700 стариков и малолетних детей.
Смертность коснулась даже немцев и австрийцев, которые до того были в чуть лучшем положении. В целом, Нариманов сравнил остров с могилой («макбер»).
В 1917 г. по докладам комиссий местных властей были приняты некоторые решения по улучшению снабжения острова, исполнение которых осложнялось политической и экономической обстановкой в Баку.
Вместе с тем, в различных источниках утверждается, что пленных, особенно рядовых, после Октябрьской революции начали освобождать. Известно, что на конец мая 1918 года в армии АДР было примерно 500 бывших турецких пленных, хотя и неизвестно, были ли это бывшие узники Наргина.
Подступив к Баку, турки включили освобождение пленников Наргина в один из пунктов ультиматума от 15 сентября 1918 г. Сколько их оставалось на тот момент, не известно.
Всего, по данным российских историков, через этот маленький лагерь за 3 года прошли порядка 25 тыс. пленных. Для сравнения — примерно столько заключенных сейчас содержится во всех тюрьмах Азербайджана. Что касается смертности, то часто называется цифра в 10 тыс., которая не обоснована документально, но не кажется чрезмерной, с учетом высокой смертности в российских концлагерях.
В Азербайджане уже несколько лет обсуждаются кощунственные планы строительства на турецких костях тех или иных увеселительных заведений. Да и памятник жертвам различных лагерей на этом острове до сих пор не установлен. А ведь это место еще лет 35 использовалось для содержания пленных и политзаключенных…
При подготовке статьи использовались материалы исследований российских, турецких, азербайджанских и немецких авторов.

Эльдар Зейналов

Источник: «ЭХО»


Tags: Наргин, история Баку
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments