?

Log in

No account? Create an account

ngasanova

Вспомнить, подумать...


Previous Entry Share Flag Next Entry
ngasanova

Фаина Раневская


Всё о Фаине Раневской


Дом с бельэтажем


От Глеба Скороходова


– Я предлагаю сходить на выставку персидской миниатюры,
– сказала Ф. Г.,
– это в Музее восточных культур, недалеко от Никитских.




Шарж Иосифа Игина


В музее оказалось тихо и пустынно. Контролерша, седая женщина в вязаной кофте
«бурдового» цвета, узнала Ф. Г., заулыбалась, вышла навстречу.

– Товарищ Раневская, просим, просим вас, проходите!

– Немедленно купите билеты,
– прошептала мне Ф. Г., что я и сделал, протянув рубль той же седой женщине,
которая, громко восхищаясь «Подкидышем», оторвала мне два талончика из
оберточной бумаги.
– Ну как же так?
– оторопела она, получив эти талоны из рук Ф. Г.
– Я же пригласила вас. Проходите бесплатно!

– Нет, дорогая,
– сказала Ф. Г.,
– музеи – единственное место, где я непременно беру билеты. Иначе,
как говорится, ваша антреприза прогорит!

Ф. Г. была права: антреприза восточных культур, видно, уже впала в кризис:
плохо освещенные залы с экспонатами, затхлый воздух – чтобы не терять тепло, окна,
очевидно, вообще никогда не открывают.

– Ах, сюда бы Евдокию Клеме с моим «Вихрем». Этот пылесос всасывает не
только очки и рецепты, но и мусор тоже,

– вздохнула Ф. Г., увидев тканое панно, посеревшее от пыли.




Хосров у дворца Ширин. «Хамсе» Низами. Туркменский стиль. Тебриз, кон. XV в.


Но в залах, где находилась выставка, было лучше – и светлее, и чище. Ф. Г. с
увлечением стала рассматривать миниатюры, находя в них бесчисленные прелести
– в линиях, красках, композициях и даже в коврах, на фоне которых застывшие
женщины изображали танец живота для мужчины, курившего длинную трубку.




Миниатюра из «Селим-наме» Сукру Битлиси. 1525 г. Стамбул, Топкапы Сарай.


«Это – чубук,
– сообщила мне Ф. Г.
– В Таганроге я много таких видела и однажды пробовала из него покурить,
за что тут же получила от матери по губам».





Персидская миниатюра "Диван подишаха"


Я кисло улыбнулся. Музей нисколько не увлек меня, я плелся за Ф. Г., выслушивая
ее восторги.
Впрочем, она быстро почувствовала мой настрой и взглянула в окно:

– Смотрите, только пять часов, а за окном уже темень. Нет, правильно говорят,
славянам достались земли, когда все хорошие уже разобрали другие. Зимой в этой
стране вообще нельзя жить – только проснешься, уже пора в постель.


И предложила ехать к ней ужинать. Я начал говорить, что завтра с утра на работу,
а я еще не успел прочитать журнал с новыми рассказами, а послезавтра – запись,
и нужно звонить режиссеру.

– Оставьте. Я предлагаю вам только поужинать вместе. Есть одной все равно что,
пардон, срать вдвоем.


Удивительно, как она умела переключить настроение. Почему-то вдруг стало весело,
и, поймав машину, мы быстро добрались до Котельнической.
Отужинав, удобно уселись в изящных креслах с лебедиными шеями вместо ножек за столом
той же породы («Натуральная карелка», – говорила не раз Ф. Г. с иронической
гордостью) и закурили.

– «Вся семья вместе – душа на месте!»
– улыбнулась она.
– Были такие открытки в русском стиле с обязательным афоризмом, рожденным в
фантазии идиота, ничего общего с фольклором не имеющей.






И продолжала:

– Я заметила, что персидская миниатюра не произвела на вас впечатления. Не собираюсь
вас оправдывать, но вот что я думаю. В детстве нас многое впечатляет, иногда что-то
случайно увиденное куда-то там западает, остается в подкорке, в подсознательном или
еще где – не помню, как это определяют психологи, и Фрtйд тоже. Именно в детстве,
может быть, даже раннем, когда ребенок – это в пословице подлинно народной говорится,
– когда ребенок умещается не вдоль, а поперек скамьи. И потом через десятки лет,
если мы сталкиваемся с чем-то, что незримо связано с впечатлениями детства, мы
моментально настораживаемся, задумываемся, пытаемся разгадать, что нас заинтересовало.
Я всегда боюсь обобщать и всегда нахально делаю это. Исхожу из собственного опыта.





В нашем городе жило много инородцев – так их называли – греков, турок, персов. И вот
однажды все наше семейство пошло в гости к персу, очень богатому человеку, торговавшему
нефтью, может быть, и добывавшему ее. Или он был турок? Нет, кажется, все-таки перс.
Брат называл его «персюк». И потом, когда подали десерт, хозяин сказал:
«Персики – дар Персии!»

И я впервые установила связь между этими такими близкими словами и восхитилась этому
И жена у него была, несомненно, персиянкой – такой, как у Степана Разина.
«Обнял персиянки стан!» Талия у нее была узкая-узкая, как на миниатюрах, а брови
сходились на переносице тонкой галкой, как у танцовщицы Тамары Ханум.
Хотя Тамара считается звездой Узбекистана, не Персии. А на самом деле она – еврейка,
умеющая готовить лучший плов в мире.




Танцовщица Тамара Ханум


В детстве я ела отвратительно, оттого и была худенькая как тростинка. И тут, посидев
немного со всеми за столом, я, несмотря на строгие взгляды родителей, стала кукситься,
слезла со стула, пыталась уткнуться маме в колени и получила разрешение хозяина
погулять по дому.
Вы не представляете, что это был за дом! Я не знаю, сохранился ли он? С бельэтажем,
в который вела роскошная беломраморная лестница, с залом орехового дерева, огромным,
в два этажа, окном длиною метров в сто, мне показалось оно гигантским, и через
него – вид на сад с фонтаном, водоемом, плакучими ивами и белыми лебедями.
Все сказочно! День был пасмурный, и зелень и цвет были, как на картинах Сомова,
– будто чуть размытыми. Я залезала на деревянные антресоли, шла через анфиладу комнат,
а потом свернула в сторону и оказалась в одной из них. Очень странной и таинственной.
Окна в ней были задернуты тяжелыми шторами, сквозь них почти не пробивался свет.






Я заметила в углу на столике светящийся предмет, подошла к нему – это был эпидиаскоп,
так, кажется, он назывался. Или стереоскоп, не помню. Туда вставлялись картинки, и,
когда вы смотрели на них через два окошечка сразу двумя глазами, они становились и
крупнее, и объемнее, – казалось, можно войти в них и все потрогать руками.
И вот тогда я заглянула в эти квадратики-окошки и увидела прекрасную женщину,
обнаженную, лежащую в позе Венеры Джорджоне, но только в другом состоянии: голова ее
чуть закинута, глаза прикрыты и рот сладостно дышит. Это теперь я понимаю, что
наткнулась на хозяйскую порнографию. А тогда она поразила меня своей невиданностью
и вместе с тем ожиданностью, будто я предчувствовала ее, знала о ее существование.
Я помню, мне стало жарко, в висках застучало, но перестать смотреть и мысли не явилось.





Семья Фельдман


Я нажала рычажок – картинка сменилась: еще более роскошная женщина смотрела на меня.
Потом – другое, два здания, гладко стенные, без окон, со стрельчатыми куполами.
Только спустя мгновение я поняла, что это женские груди. А на следующем снимке увидела
странный лес, деревья без листьев – скорее, лозняк над черным провалом.
И все это– и лес, и черный провал – находилось меж двух лысых гор.
Я долго рассматривала эту картинку, и когда поняла, что лысые горы – коленки женских
ног, страх охватил меня. Это было необъяснимое предчувствие беды.

Я стремглав выскочила из затемненной комнаты и побежала. В зале с окном-стеной
остановилась: сообразила, что появиться за столом с глазами, полными слез, не могу.
Постояла-постояла и вошла в столовую с будничным лицом и как раз к десерту
И потом не раз видела эти картинки во сне.





Так вот я и думаю: кто же может контролировать наши детские впечатления?
А если вообще мы их сами выбираем? По собственной воле?


Ф. Г. встала, подошла к своему столику, тоже из «карелки», открыла маленький
ящичек и достала оттуда несколько листочков:

– Я тут отыскала для вас еще несколько коротеньких моих заметок, давно написанных.
Да-да, конечно, связанных с детством. Но то, что вам рассказала, записать никогда,
наверное, не решусь, а то, что вы прочтете, я вам не рассказывала, а в свое время
записала. Записала для Алеши Щеглова. Мне казалось: вот он вырастет, я все так же
буду ему интересна, он захочет узнать обо мне то, что сейчас ребенком еще не
понимает, а меня уже не будет. В жизни все, правда, оказалось по-другому: он стал
взрослым, у него началась своя жизнь, и, хотя я еще жива, написанное много лет
назад ему уже не нужно…






Талант всегда тянется к таланту и только посредственность остается равнодушной, а
иногда даже враждебной к таланту
Вот эти тетрадные листочки в клеточку, исписанные красным карандашом. Они о другом,
но и о том же:
«Меня иногда спрашивают: «Как вы думаете, идти мне на сцену или в архитектурный
институт?»…
Мысли тянутся к началу жизни – значит, жизнь подходит к концу. Попытаюсь взять у
памяти все, что она сохранила, чтобы рассказать тебе, Алеша, как я стала актрисой.


Мне четыре года. В детскую входит бабушка, очень бледная, она говорит, что мама
больна и что если мы, дети, будем шуметь и бегать по комнатам, мама умрет.
Мне делается страшно, и я начинаю громко плакать.
Потом я вхожу в комнату. В ней никого нет. На столе стоит ящик, очень красивый.
Я заглядываю внутрь ящика – в нем спит мой новый братик.

Мне жаль брата, я начинаю плакать. Мне очень хочется посмотреть на свое лицо в зеркало.
Я сдергиваю с зеркала простыню и начинаю себя рассматривать.
И думаю: «Вот какое у меня лицо, когда я плачу оттого, что умер брат».
И мне уже не жаль брата, я перестаю плакать и думать об умершем.
Это был день, в который выяснилась моя профессия».



Источник: lib.vkarp.com




Posts from This Journal by “Фаина Раневская” Tag

  • Фаина Раневская

    Всё о Фаине Раневской Связь времен От Глеба Скороходова – Анна Андреевна была деликатнейший человек! Он терпела даже мою…

  • Фаина Раневская

    Всё о Фаине Раневской Мадам Собакевич предлагает От Глеба Скороходова По просьбе Ф. Г. я послал ей в Ленинград свою статью…

  • Фаина Раневская

    Всё о Фаине Раневской Театр на краю Москвы От Глеба Скороходова Раневская в роли Зинки в спектакле «Патетическая…

  • Фаина Раневская

    Всё о Фаине Раневской Так какая же у нее судьба? От Глеба Скороходова – Вы должны сейчас же рассказать мне все, что вы говорите…

  • Фаина Раневская

    Всё о Фаине Раневской Как оскопили человека От Глеба Скороходова После «Пышки», несмотря на успех, Раневская решила больше…

  • Фаина Раневская

    Всё о Фаине Раневской Мумия по просьбе От Глеба Скороходова Январь. Собачий холод. В редакции все озабочены: приближаются траурные…

  • Фаина Раневская

    «Роман» Эдварда Шелдона От Глеба Скороходова – Первой моей значительной ролью я обязана Павле Леонтьевне Вульф, – сказала как-то Ф. Г.…

  • Фаина Раневская

    Прогулка по кремлю и др. От Глеба Скороходова Мы договорились пойти днем погулять по Кремлю. – Полвека не было такой возможности.…

  • Фаина Раневская

    Фаина Раневская – не только актриса От Глеба Скороходова . Я уже говорил, что Раневская – соавтор почти каждой своей…


Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.

  • 1
Удивительный она человек...

Про таких говорят - редкий, таких больше нет

такой как она быть очень сложно, честность почти нигде и никому особо то и не нужна...
поэтому видимо таких больше нет...

  • 1