?

Log in

No account? Create an account

ngasanova

Вспомнить, подумать...


Previous Entry Share Next Entry
ngasanova

Жизнь без автомобиля


«Вот мчится телега ― буйная молодость русских дорог; вот переваливается бричка, как саратовский
помещик после обеда; вот гордо выступает широкая карета, как какой-нибудь богатый откупщик; вот
дормез, вот коляска, а за ними толстый купец-дилижанс, выпив четырнадцать чашек чаю на почтовом
дворе».

Владимир Соллогуб «Сережа»



Бричка




Том Уинанс. Русская тройка. 1847


Слово польского происхождения обозначает легкую повозку, зачастую без рессор, с открытым верхом.
Главный параметр — невыносимый шум.


Согласно Льву Толстому, бричка подпрыгивает, у Шолохова она везде гремит или громыхает, а Серафимович
пишет, что «за ней покатилось нетерпимо знойно-звенящее дребезжание».
«Бричка запрыгала, затрещала по всем швам и со звоном понеслась вниз»,
— уточняет Арцыбашев.
Давид Бурлюк, посвящая стихи некоей птичке с невыносимым голосом, сравнивает ее со старой разломанной
бричкой.
У Чехова она взвизгивает и звякает всеми своими частями. В общем, недаром именно на этот несолидный
вид транспорта усаживает своего Чичикова Гоголь.



Возок




С.В.Иванов, Холопы боярские, 1909. Коллекция Ростроповича и Вишневской


Термин употреблялся для зимнего вида транспорта — крытой повозки на полозьях. Возок хвалят за тепло,
в нем комфортно, можно ехать лежа — «валясь в возок под меховые попоны» (Амфитеатров).
Он «наполнен перинами, подушками и пр.» (Виктор Шомпулев). По окнам его могли обивать медвежьим
мехом, чтобы не дуло, а изнутри отделывать красным сукном или даже бархатом.
У Салтыкова-Щедрина детей запихивали в возок,
«как сельдей в бочонок, и при этом закутывали так, что дышать было трудно».
Замерзшие на улице,  они быстро согреются, потому что «через минуту нас затискают
в крытый возок и так, в закупоренном виде, и доставят по назначению»

(«Пошехонская старина»).

Отмечают, как он легко шел по снегу.  Борис Чичерин честно признается:
«Когда я, разряженный, сел на возок, мне хотелось все ехать и ехать и никогда не доехать».
Наконец,
«Покоен, прочен и легок
На диво слаженный возок»,

в котором отправляется у Некрасова жена декабриста княгиня Трубецкая.
Транспорт этот считался тяжелым, неуклюжим и барским, старомодным:
в «боярском возке» везут провинциальную Татьяну Ларину на ярмарку невест.



Дормез





Словом, происходящим от французского «спать», называли большие кареты, в которых можно было вытянуться.
Покупка иностранных дормезов была предметом гордости. Неслучайно Жуковский пишет на Чичерина эпиграмму:

«Сибири управленьем
Мой предок славен был,
А я, судьбы веленьем,
Дормез себе купил».


Повозка была тяжелой с торжественным ходом:
«Тяжелый венский дормез, с форейтором, шестериком вороных, медленно выехал, погромыхивая, из Бронной»
(Григорий Данилевский. «Сожженная Москва»).



Дровни




Н. Е. Сверчков. «С хворостом». 1870-е. ГЛМ


Дровни — это крестьянские сани для перевозки грузов. Писатели XIX века сами на подобном не ездили,
зато часто сажали в них персонажей из низшего сословия: вспомним пушкинское
«крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь»
и «везет лошадка дровеньки» из песенки про елочку.

Поэтому-то в 1918 году Цветаева патетически восклицает:
«Кровных коней запрягайте в дровни!
Графские вина пейте из луж!»



Дрожки




Неизвестный художник. Серый жеребец, запряженный в дрожки. 1-я пол. 19 века


Этим говорящим словом называли легкий экипаж на рессорах, который мог развивать большую скорость
— и, естественно, дрожать.
У Пушкина дрожки «удалые» и увозят «красоток молодых», «щегольские»; у Лермонтова — «лихие».
На «щегольских дрожках» ездит неприятель Голядкина в «Двойнике» Достоевского.
Звуки они издают следующие — дребезжат (Алексей Жемужников, Константин Фофанов) и гремят (Иван Никитин).

Булгарин пишет, что дрожки — это «самый беспокойный экипаж в мире».
«Это не экипаж, — кричали цивилизаторы, а пытка; он постыдный остаток варварства,
он трясет все существо человека не хуже лихорадки»,

Иван Кокорев , рассказ «Извозчики-лихачи и ваньки».



Кабриолет




Дж. Корни. Джентльмен с парой своих лошадей, запряженных в экипаж. 1806. Йель


Это были легкие двухколесные экипажи без козел — то есть для людей, которые хотели править самостоятельно.
Экипаж этот был элегантным.
Так, у Писемского «неуклюже и робко полез в довольно высокий кабриолет» персонаж по имени Елпидифор
Мартыныч, чье имя сразу выдает его неуместность в щегольском транспорте.

В них хорошо было катать девушек:
«Из-за леса несся к его деревенскому дому легкий кабриолет, где сидела розовенькая
от воздуха и быстрой езды Груня, не без страха прижавшаяся к своему молодому другу»

(Александр Шеллер-Михайлов).

Управлять им было так легко, что за вожжи брались даже дамы.



Карета




Н. Сверчков. «Помещица в пути». 1855. ГРМ


Расхожее слово обозначало закрытый экипаж на четырех колесах и рессорах. Употреблялось оно достаточно
широко. А порой становилось и универсальным средством спасения — «Карету мне, карету!»
(«Горе от ума»).
У Федора Кони был водевиль «Карета, или По платью встречают, по уму провожают» о важности
транспорта для престижа.



Кибитка




Н. Сверчков. «Застигнутые бурей». ГРМ


Словом, заимствованным у кочевников, в России называли крытую повозку. Часто верх у нее был на дугах
и мог откидываться — напоминая «бабушкин чепчик» (Николай Телешов).
Хорошая кибитка — значит, «с просторным волчком и двойным рогожным навесом» (Иван Лажечников) или
«с кожаным верхом и наглухо застегнутым фартуком» (Павел Мельников-Печерский).
Именно в трясучей кибитке ехал Радищев:
«Лежа в кибитке, мысли мои обращены были в неизмеримость мира. Отделялся
душевно от земли, казалося мне, что удары кибиточные были для меня легче».

Вяземский посвятил ей целое стихотворение, весьма злобное:
«А подвижной сей каземат,
А подвижная эта пытка,
Которую зовут: кибитка».


Пушкин более жизнерадостен:
«Бразды пушистые взрывая,
летит кибитка удалая».

С другой стороны, в своих «Дорожных жалобах» он стенает:
«Долго ль мне гулять на свете
То в коляске, то верхом,
То в кибитке, то в карете,
То в телеге, то пешком?»



Коляска




Н. Сверчков. «Катание в коляске (Александр II с детьми)». Ярославский художественный музей


Четырехколесный рессорный экипаж с поднимающимся верхом. Она становится героиней одноименной повести
Гоголя — владелец там хвастается, что она легка как перышко, а рессоры такие, будто «нянька вас в
люльке качала»
. В итоге оказывается, что хвастовство пустое.
Одноименное стихотворение ей посвятил Вяземский:
«Несется легкая коляска,
И с ней легко несется ум».

Красивая коляска — вопрос престижа: Долли Облонская и ее кучер стесняются своего старого,
залатанного экипажа во время визита в деревню Вронского.


Л и д и я (глядя в окно).
Погодите! Что это за коляска? Кружева! Неужели это maman взяла для меня?
Какая прелесть, какая роскошь! <…> Ай! Я упаду в обморок. Это не коляска, это мечта.
Можно задохнуться от счастья сидеть в этой коляске. Что со мною?

Александр Островский. «Бешеные деньги»


Заканчивается все это с техническим прогрессом:
«Элегантная коляска, в электрическом биеньи,
Эластично шелестела по шоссейному песку»

(Игорь Северянин).



Ландо




Н. Сверчков. Царь Александр III в открытом ландо. 1888. Частное собрание


Коляска, названная в честь немецкого города, была четырехместной, с поднимающимся верхом, который
по желанию превращал ее в карету.
Жуковский в «Поездке на маневры» рассказывает, как крыша как-то отказалась раскрыться:
«Туда, сюда, ландо упрям;
Он всех переупрямил дам,
Принудил их переселиться
Без церемонии в другой,
А сам отправился пустой».

Красивое иностранное слово обозначало модный вид транспорта, обязательный для человека из общества.
Герою Мамина-Сибиряка нужно именно ландо, чтобы «показать им всем, что и я могу ездить, как они все».

У Григоровича читаем:
«Cколько расходов, боже мой, сколько расходов! Пришлось нанять новых лошадей и обменять нашу карету
на ландо; людям известного положения неловко иначе показываться по вечерам на музыке; так уж
принято в Петергофе»

(«Город и деревня»).



Сани




Заводской склад в Петропавловске. Самарский областной художественный музей. Russianphoto.ru


Еще одно средство передвижения, надолго прописавшееся в поэзии.
«И растопорщивши оглобли, сани ждут,
Когда их запрягут»

(Жуковский);
«К городу Рязани
Катят трое сани,
Сани развальные
Дуги расписные»
(Мей) и т. п.
В отличие от дровней, в санях можно заметить не только крестьян. Дворяне владеют
собственными санями и ездят в них, улегшись поудобнее и закутавшись в теплые одеяла.
У Плещеева в «Зимнем катанье» и у других авторов их кроют ковром.
В «Женитьбе» Гоголя в роспись приданого входят дрожки и
«сани парные с резьбой, под большой ковер  и под малый»
У Николая Телешова упоминаются сани «с ковровым задком и мягким сиденьем».
Обильно употребляется поговорка «Не в свои сани не садись».



Тарантас




Тарантас. 1880-е. Национальная библиотека Конгресса


Тарантасом называлась особая крытая повозка на длинной продольной раме, уменьшавшей тряску в долгом пути.
Часто он ветхий и дребезжащий (Сергей Соловьев), идет вперевалку (Иван Суриков).
У Соллогуба в повести «Тарантас» главный герой совершает в нем путешествие по России
— разумеется, сатирическое, и колымага в итоге превращается в аллегорию.
«Но что за тарантас, что за удивительное изобретение ума человеческого!..
Вообразите два длинные шеста, две параллельные дубины, неизмеримые и бесконечные;
посреди них как будто брошена нечаянно огромная
корзина, округленная по бокам, как исполинский клубок».

Владимир Соллогуб. «Тарантас»

Но если «тарантас скрипит» у Брюсова или Блока — то это уже нарицательное.



Телега




Телега. Открытка


Если верить нашим поэтам, телега на ходу стучит (Жуковский, Пушкин, Огарев), гремит (Фет, Иван Суриков)
и «скрыпит» (Некрасов), особенно если она «несмазанная», что бывало часто. Ход ее ленивый, спокойный
(Иван Никитин). У Пушкина движение телеги становится аллегорией бытия («Телега жизни»).
У Некрасова ее пассажирка — жена декабриста Мария Волконская:
«…Сперва
Телега меня занимала,
Но вскоре потом, ни жива, ни мертва,
Я прелесть телеги узнала».



Тройка




Н. Сверчков. Тройка. 1865. Томский областной художественный музей


Это не вид повозки, а способ упряжки — три лошади, причем центральная (коренник) смотрит прямо, а
боковые (пристяжные) красиво изгибают головы в сторону. Зимой тройкой запрягали сани, летом — колесный
транспорт. Специфически русское изобретение стало национальным символом, чему способствовало воспевание
птицы-тройки Гоголем — «Русь, куда ж несешься ты?» («Мертвые души»).
Тройка, пожалуй, лидер по вдохновлению поэтов и композиторов. Тут и пушкинская «Зимняя дорога», и
«Тройка мчится, тройка скачет» Вяземского, и некрасовская «Что ты жадно глядишь на дорогу…», а также
«тройка удалая» с «колокольчиком — даром Валдая» Глинки… Всех не перечислить. Поэтам нравилась ее
лихость и скорость — она «борзая», «бойкая», «лихая», «шальная», «бешеная»; ямщик на ней «ухарский».



Фаэтон




Фаэтон императрицы Марии Федоровны (Дания, до 1821, ГМЗ Царское Село)


Легкая коляска с откидным верхом, часто двухместная, получила название в честь сына бога Гелиоса
(кстати, одного из первых погибших в дорожной катастрофе).
Если верить классике, фаэтон — «красивый» (Писемский), «хорошенький» (Михаил Авдеев) и «забавный»
(Федор Кони).
У Петра Боборыкина мы видим двухместный отлогий фаэтон с открытым верхом, который вдобавок тих в езде.
Запрягали в этот «легонький, щегольский» экипаж быстрых рысаков и красовались перед окружающими.



Источник - culture.ru




Posts from This Journal by “транспорт” Tag


Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.

  • 1
Любопытный обзор.
Европейские путешественники(даже болтливые верхогляды типа А.Кюстина), изобличая российское варварство,завистливо восхищались санями на густом русском снеге.

  • 1