Надежда Гасанова (ngasanova) wrote,
Надежда Гасанова
ngasanova

Categories:

Великий слепец из Маары

Многим смысл бытия разъясняет могила,
а меня жизнелюбие опустошило.
Добро увядает, а зло процветает,
и держит неправедность тронную речь.



Абу-ль-Аля аль-Маарри




Абу – ль – Аля


В небольшом сирийском городке Маара 28 сентября 979 года родился мальчик, которого нарекли Ахмадом. И так угодно было судьбе, чтобы этот ребёнок, ставший в будущем великим поэтом, навеки прославил свой родной городок: вот уже более тысячи лет как поэта во всём мире зовут аль - Маари, то есть родом из Маары. Его отец, местный судья, происходил из рода бану, Сулайман племени танух. Род бану Сулайман издавна славился своей образованностью. Мальчику дали кунью (прозвище) Абу – ль –Аля, что значит буквально: «Отец высоты». Должно быть, родители втайне надеялись, что их малышу предстоит великое будущее. Они угадали. Мальчик с младенчества проявлял незаурядные способности, едва ли не трёх лет от роду он научился читать, легко запоминал стихи.

Несчастье случилось, когда ему исполнилось четыре года. В Сирии свирепствовала эпидемия оспы. Всех членов семьи миновала болезнь, только маленький Ахмад заболел. Он выжил, однако, тяжелое осложнение оставило по себе память до конца дней – он потерял зрение. Оправившись от болезни, мальчик продолжает занятия вначале дома, затем у самых известных учёных своего времени. По стране, залитой кровью и раздираемой междоусобицами, разнеслась слава о «чудо – ребёнке», сыне судьи из Маары, и к отцу явились почётные гости из Халеба. Они хотели испытать мальчика, убедиться в его умении сочинять стихи экспромтом на заданный размер и рифму. Он блестяще выдержал это первое в своей жизни испытание. Ему было одиннадцать лет, когда он продиктовал своё первое стихотворение. И вот Абу –ль –Аля пятнадцать. Он уже самостоятельный юноша и может совершать путешествия по городам Сирии. Цель его странствий – «поиски знаний». Он старался избрать себе в наставники наиболее известных мастеров и обучался грамматике и стихосложению у прославленных знатоков. Ибн – аль –Адам, биограф поэта, утверждает, что Абу – ль – Аля к двадцати годам «овладел всеми науками». В это время, очевидно в 999 году, он уже снова жил в Мааре пользовался достаточной известностью. Он пишет одно за другим сочинения по грамматике и стихосложению, составляет комментарии к диванам поэтов. В ту эпоху подобные сочинения пользовались огромной популярностью и для их написания нужно было немалое умение. Но всё же, больше всего он любил поэзию и в честолюбивых юношеских мечтаниях рассчитывал, что они принесут ему славу. И тогда поэт решает отправиться в Багдад, всё ещё, несмотря на беспорядки и неурядицы *, самый крупный центр науки и литературы в мусульманском мире. В Багдаде всё ещё сохранилась высокая филологическая культура, существовало множество частных библиотек, в том числе знаменитый Дом науки – публичная библиотека, основанная в девятом веке халифом аль - Мамуном. Именно в Багдаде жили знаменитые грамматисты, блестящие прозаики и поэты того времени, широко известные в арабском мире. Они устраивали литературные приёмы – «маджлисы»,приглашая учёных и поэтов для проведения литературных диспутов, декламации новых стихов и их обсуждения. Выделиться или хотя бы стать равным среди такого множества талантов было непросто, но Абу –ль – Аля, уповая на свои способности и известность, всё же рискнул.




Литературное собрание в Багдаде. Миниатюра 13 века


Путешествие из Маары в Багдад было нелёгким и небезопасным делом. Знаменитый поэт, его учитель Аль – Мутанабби, к примеру, был убит бедуинами уже на подъезде к Багдаду. Нужно было ехать верхом на верблюде и коне, затем пересесть в лодку и передвигаться по многочисленным каналам между Тигром и Евфратом. Но вот слепец из Маары, преодолев все тяготы пути, достиг стен Багдада. Если верить биографам, то юноша сразу же столкнулся с разочарованиями и унижениями. В пышном Багдаде, так не похожем на патриархальную Маару, его никто не знал. Вот как рассказывает о первых шагах поэта в столице его биограф Ибн – аль – Адим: «Абу – ль Аля вошёл во дворец поэтов, братьев ар – Ради и аль – Муртада, чтобы выразить соболезнование по поводу смерти их отца. Дворец наполнялся посетителями. Он, по слепоте своей, загородил кому-то из знатных гостей дорогу и тот в раздражении крикнул: «Куда лезешь, пёс!» Абу-ль Аля ответил: «Пёс – тот, кто не знает семидесяти названий для пса». Затем он отошёл и сел на одно из самых последних мест. Так он сидел никому не заметный, пока поэты не начали декламировать свои стихи. Тогда он тоже встал и прочёл свою касыду на смерть ат-Тахира. Услышав эти стихи, сыновья покойного подошли к нему, помогли пересесть на почётное место и спросили: «Наверное, ты и есть Абу-ль- Аля из Маары?». Он ответил: «Да, это я».

В Багдаде молодому поэту суждено было обрести множество друзей, с которыми его объединяло многое, и прежде всего - любовь к книге. Постепенно образовался кружок багдадских литераторов, где по заслугам ценили его талант. Через некоторое время стихи слепого поэта из Маары стали широко известны в Багдаде. Абу – ль-Аля прославился умом и глубиной суждений на диспутах учёных и литераторов, которые проходили в знаменитой мечети аль-Мансура.





Однако, у него было немало завистников и злопыхателей, серьёзно отравлявших ему жизнь. Живя в Багдаде, поэт убедился в том, что ни талант, ни учёность, ни благочестие не в цене у вельмож, от которых зачастую зависела его жизнь. К тому же враги и завистники стали обвинять его в еретичестве, в стремлении превзойти Коран. Мир отвернулся от него, и предала его судьба, считал Абу-ль-Аля:

Лучше быть в могиле, где ждёт почивших спокойствие,
Чем в палатах царских, грозящих злобными взглядами.
Был я предан жизни, но в здешнем странствии горестном
Был я предан жизнью, обманут её засадами.


Он понял, что из него никогда не получится преуспевающий придворный литератор: слишком независим его нрав, слишком глубоко он переживает несправедливость:

Правители любят учёностью хвастать,
Хотя на невежестве зиждятся троны.
Врождённую скверну прилежно скрывают,
Однако себя выдают пустозвоны.


Начался одиннадцатый век. Абу-ль-Аля вернулся в Маару и более не покидал родину, несмотря на многочисленные приглашения в Дамаск, Халеб и Каир. Он называл себя пленником трёх темниц:

Томлюсь одновременно в трёх темницах я.
Мне трудно дать о них известье верное.
Знай: слепота - моя темница первая,
Мой дом - вторая, третья - тело скверное.


Однако не следует понимать его слова слишком буквально. Пожалуй, ни у кого из его современников не было столько учеников – привлечённые славой о необыкновенной учёности и талантах слепца из Маары, они стремились в этот маленький сирийский городок со всех краёв мусульманского мира. Отшельничество аль-Маари было не бегством от жизни – он был связан с ней и через учеников и всем своим творчеством. Нежелание выходить в мир стало для него единственным средством сохранить себя как личность, сберечь свою независимость и свободу творчества. Он сознательно навсегда покинул дворцы вельмож, где царят соперничество, интриги, жестокость и грубость, прикрытые показным благообразием. Ему хотелось жить, показывая пример скромности и подлинного благочестия, которое по его словам заключается в том, чтобы «воздерживаться от свершения зла»:

Я брезгую миром дурным и злокозненным,
И славу и власть я считаю ничтожными.
Себя я не знаю, но знаю, что шествую,
Как Ад и Самуд, я путями безбожными.


Более ста учеников, «заслуживающих упоминания», насчитывают биографы слепца из Маары. Маленький сирийский город стал центром филологической школы, представители которой получили широкую известность в просвещённом мусульманском мире.

Абу – ль - Аля не раз использовал свою известность, откликаясь на события, происходившие в Сирии, Ираке и Египте, где в его времена было не просто найти места, где царили бы мир и покой. Ушли в былое дни могущества великой Аббасидской державы багдадских халифов. Средневековые арабские летописцы называют это столетие, время непрерывных войн, смены династий и смут, эпохой мутагаллибов - захватчиков, когда бразды правления захватывал самый сильный и коварный. Рассказывают, что один из самых удачливых завоевателей того времени аль - Муиз ли Дин Аллах, как-то на вопрос о его родословной, извлёк из ножен меч и молвил: «Вот моя родословная!» затем приказал рассыпать золотые монеты в тронном зале и добавил: «А вот и мои знатные родичи!». Поэт писал о нравах, царивших при дворах властителей тогдашних арабских стран:


Звери благоразумнее наших правителей,
Промышляют охотой, а не приказами.
Даже лев кровожадный, мясом насытившись,
Не прельстится ни золотом, ни алмазами
Неповинен в поджогах волк наихищнейший,
Не тиранит он жертву громкими фразами.
Сын слабейший Адама любит насильничать
Виден маленький деспот в нищенском разуме.





Яхья ибн Махмуд Хасан Куввариха, Багдад


Начиная с 1022 года он написал целый ряд стихотворений, в которых с возмущением рассказывает о разграблении сирийского города Рамлы войсками бедуинов, об осаде Маары эмиром Салихом, осуждает жестокость эмира Хасана, разгромившего Дамаск, негодует по поводу того, что была срыта вековая городская стена вокруг Маары. Он прожил почти 80 лет. Однажды, диктуя писцу своё сочинение по грамматике, он допустил ошибку, и окружающие сочли это дурным предзнаменованием. Действительно, вскоре он заболел и через три дня умер. Это было в 1057 году. О его смерти тотчас стало известно многочисленным почитателям. Могилу шейха посетило несколько тысяч человек, до которых дошла слава о праведном и учёнейшем Абу-ль-Аля из Маары и восемьдесят четыре поэта написали стихи, оплакивая его кончину. Ныне на могиле сирийского поэта воздвигнут мавзолей.

Но подлинный памятник, увековечивший имя аль - Маари, -его замечательные сочинения. Если перечислить все его труды, перечисленные биографами, то покажется невероятным, что они созданы одним человеком. Не все его книги дошли до нас – многие из них погибли во время бесконечных войн, сгорели при крестовых походах, когда полчища крестоносцев вторглись в сирийские города. Его перу принадлежат огромный, состоящий из трёхсот восьми частей, труд, под названием «Книга рощ и ветвей», где собраны назидательные изречения, написанные рифмованной прозой. Большой популярностью пользовалась его «Книга диктантов», насчитывавшая около тысячи страниц. Девять тысяч стихотворных строк содержала написанная им «Книга о рифме и пятнадцати стихотворных размерах». Очень ценились, написанные Абу-ль-Аля руководства по грамматике «Книга полезного», «Книга по грамматике» и несколько пособий по отдельным вопросам лексики и синтаксиса. Большой популярностью пользовалась книга «Размышление о разном» - огромный сборник афоризмов и стихотворений. Однако, для последующих поколений Абу-ль-Аля остался прежде всего как автор сборника «Искры огнива» и огромного стихотворного цикла «Лузумийят» («Обязательность необязательного»).





О великом слепце из Маары писали и средневековые биографы и современные авторы в арабских странах, да и во всём мире, пытаясь разобраться в его творчестве и объяснить его. Но стихи и проза Абу-ль-Аля настолько многозначны, что поддаются самому разнообразному истолкованию и читатели каждой эпохи могут понять их по новому, ибо мысли, заключённые в них, вечны и близки всем, кто когда-либо задумывался о смысле жизни.


***

От взора свет бежит. Сиянье меркнет. Вера
Вооружение лжеца и лицемера.
Ужель прольется дождь небесных благ для тех,
Кто забывает стыд среди земных утех?
О лживый мир! А мы не знали, что в мечети
Безгрешны все подряд, как маленькие дети!
О жалкая земля, обитель горя, плачь!
Тебя хулил бедняк и посрамлял богач.
О вы, обман и ложь призвавшие в подмогу!
Поистине из вас никто не близок богу.
Когда бы по делам господь судил людей,
Не мог бы избежать возмездия злодей.
А сколько на земле мы видели пророков,
Пытавшихся спасти людей от их пороков,
И все они ушли, а наши беды - здесь,
И ваш недужный дух не исцелен поднесь,
Так предопределил господь во дни творенья
Созданьям рук своих, лишенным разуменья.



Примечание
* В X веке Ирак раздирали междуусобицы. Ирак сделался лакомой приманкой для всех династий, нарождавшихся в Персии, из которых каждая, едва оперившись, стремилась силою оружия отбить у прежней династии, склонившейся к упадку, столицу наместника пророка, дабы, прикрываясь его именем, возвысить собственный авторитет в глазах остального мусульманского мира.





* * *

Как не соткать одежды из тумана,
Так не соткать надежды из обмана.

Когда судьба кого-нибудь калечит,
Калеку врачеватель не излечит.

Жизнь-мачеха мне подличать велела,
Но сделать подлым так и не сумела.

Я шел тропою узкой и неторной
И о могиле возмечтал просторной.

Я шел пустыней знойной и безводной,
Мечтая тщетно о воде холодной.

К ослиному пришел я водопою,
Но пить не стал с нечистою толпою.

Мне жгучей скорбью не с кем поделиться,
Аллах лишь знает, что со мной творится.

Тельца златого я клеймил когда-то.
Теперь я понял, что молчанье - злато.

Отныне мысли я держу в секрете,
Чтоб не пугали ближних мысли эти.

О соплеменники, несносны мне вы -
Во мне скопилось слишком много гнева.

Нас мучит день, и ночь играет нами,
Но я простился с днями и ночами.

Я умер, плакальщиков мне не надо,
Забвение - сладчайшая отрада.

В сырую землю я схожу без страха -
Мой прах не оскорбит великих праха.

Запомните, я глух и слеп отныне,
Ваш глас - глас вопиющего в пустыне.

Речей над мертвецом не говорите,
К живым идите и добро творите.

Хосрои были некогда царями,
Я с их потомками покоюсь в Шаме.

Tags: X век, XI век, Ирак, литература, поэзия
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments