?

Log in

No account? Create an account

ngasanova

Вспомнить, подумать...


Previous Entry Share Next Entry
ngasanova

Ася Додина, Слава Полищук

Слава Полищук, художник. Родился в городе Клинцы, Россия. Окончил Московское Художественное Училище им. 1905 г., Бруклин колледж университета Нью Йорка (Бакалавр Искусств, Магистр Искусств).
В 1996 году переезжает в Нью-Йорк.
С 2003 года работает вместе с Асей Додиной.

Ася Додина, художник. Родилась в Москве, Россия. Окончила Московский Государственный Художественный институт им. Сурикова, Бруклин колледж университета Нью-Йорка, (Магистр Искусств).
В 1996 году переезжает в Нью-Йорк.
С 2003 года работает вместе с художником Славой Полищуком.




Работы их находятся в музеях и частных коллекциях, в культурных фондах и колледжах.

«Род моих занятий есть делание бесполезных вещей... Это не желание быть увиденным и услышанным... Это — шепот в собственное ухо».
Слава Полищук



Художники пытаются осмыслить природу человеческой сущности. Помещая обнаженную кровоточащую душу в мир хаоса, зла, лживой политики, они наблюдают, что вылупится из нее, какая сущность: человека или химеры, творца или разрушителя?

ХИМЕРЫ




Химера

Гойя еще надеялся что разум выйдет из состояния "сна" и химеры зла исчезнут. После катастроф XX века, как впрочем и событий начала следующего, можно не рассчитывать на это. Всем все надоело. Сколько можно говорить одно и тоже. Бетонные клетки "душевых" Бухенвальда хорошо проветрены, реставраторы ломают головы, как сохранить груды детской обуви на складе Аушвица. Понтифик, преклонивший колено на мостовых Варшавского гетто, уступил место воспитаннику Гитлер-Югенда. На месте исчезнувших Юденстратс растут музеи. Полковник Путин, тонкогубый правитель поужавшейся одной шестой, делает взносы. Место почти готово для новой бойни.

Слава Полищук




Химера

Никто не знает, существуют ли они на самом деле. Буквальный перевод этого странного слова с греческого: "воздух холодный (морозный)".

Это ведь у нас, людей, на сердце может быть так холодно. "Что, что что, что, что мы будем делать, когда настанут зимни холода". Так пели в Одессе. "У тебя нет тёплого платочка, у меня нет зимнего пальта".

Мне вспоминается случай, который произошёл лет тридцать тому, когда по рукам ходил самиздат, и чтение этих страничек не могло не возбудить главных, опасных вопросов. Будучи не столько молодым, сколько юным, я наивно продискутировал с соседом вопрос существования сталинских лагерей.




Ася Додина, Слава Полищук. Посланцы

Возможно добряка-соседа проняли трагические нотки в моём голосе. "Что тебя так во всём этом хозяйстве волнует?", неожиданно спросил сосед. "У тебя что, кто-то из близких погиб в лагере?"

Я был неопытен в том смысле, что любой незнакомый человек казался мне, в какой-то степени, дальним родственником. Интуитивно я разделял тогда буддийскую (дзенскую) позицию, согласно которой в каждом человеке существует зародыш блудливости, её монада (в противоположность западной, христианской, постулирующей изначальную греховность). И в этом смысле у меня буквально не было российского "зимнего пальта".

В мире химер необходимо пальто. Хотя бы демисезонное. Пусть даже и в переносном смысле и дальнем шкафу. Ибо химера означает: жди предательства, завтра настанут такие "зимни холода", которые только и могут исподволь созревать сегодня.

Мне кажется, греки соврали, и никаких химер не существует. Просто никаким химерам не под силу такой объём ненависти. Кому же тогда под силу? Человеку. Химера, по сути, есть метафора, квинтэссенция зла, греховности, имманентная, в представлении западного человека, его душе. Мы с вами, как ни крути, - единственные носители зла.

Это - страшно: единственные. Одиноко. Тут нужны напарники, подельники, подручные, идейные вдохновители, химеры, сивиллы, чёрт, дьявол, змей-горыныч с бабою ягой. На них удобно списать, свалить, скинуть.

Зачем они нам, добро и зло? Или жизнь человека и впрямь состоит в их чудовищной, примитивной взаимозависимости? Нет ответа.

Олег Вулф

ФОРМА И СОДЕРЖАНИЕ

Рядовой советской или русской армии не бывает бывшим, ибо знает о жизни что-то, чего не знает, кроме него, никто.




Сержант

Знающий молчит, говорящий не знает, учил Лао Цзы, лицо вполне гражданское. Но скажу: солдатская служба - нечто куда большее, чем просто пребывание там-то и там-то, в тех или иных условиях, в течение определённого времени. Эти обстоятельства воможно описать даже не музыкой, но разве что средствами живописи, чьё молчание порою красноречивей любого лао цзы.




Обед

Путешествуя по Чехии (уже не Чехословакии), стране мирного пива и тысячелетней провинции удивительной архитектуры, я заехал в городок, где, в своё время, "изгнанником провёл" два очень даже заметных для себя года. Горожане и теперь за квартал обходили проклятое место: разбитый плац, тюремного вида казармы, сортиры без кабинок и переборок, набитые окаменевшим калом, огромный портрет Ленина, намалёванный на штукатурке над парадными дверьми и, если не ошибаюсь, летящая прямо сквозь Гагарина, который красовался в симпатичном откидном шлеме, космическая ракета, выполненная в виде растресканной и наполовину облетевшей фрески, своей ветхостью живо напомнишая о тех временах, когда фрески были повсюду, а ракет нигде ещё не бывало.




Повешенный

Я покинул казармы, не испытывая ничего, кроме грустного недоумения. Как всё это могло жить, существовать? Кем надо быть, чтобы всё это построить, договорившись, позволить вырывать себе кишки, выдрать сердце, дать, смеясь, сожрать его.

Член полибюро компартии Б.Н. Пономарёв некогда вспоминал свои московские прогулки. Шагая неузнанным в толпе, он вдруг задумался: как же это всё функционирует? На чём? Почему не валится, стоит? Как самоорганизуется?




Письмо

Вот примерно такой вопрос и я себе задавал: на чём всё это стояло... И ещё: как можно построить здание без малейших признаков зодчества? Можно. Форма и содержание - заединщики.

Олег Вулф

ИСТОЧНИК


Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.