Надежда Гасанова (ngasanova) wrote,
Надежда Гасанова
ngasanova

Category:

В живописи и литературе - Александр III, ч.2

В живописи и литературе - Александр III, ч.1




Николай Егорович Сверчков.
«Александр III».
1881.



Однажды услышал, как он пропал на целый год, а объявившись, никому ни слова
не сказал, где был и что делал.
Жил он этот год в джунглях Малаккского полуострова,
где до него не побывал ни один европеец, искал этнические корни папуасских племен,
но сведения о своей работе не счел возможным публиковать, чтобы малайцы,
совершенно ему доверявшие, не назвали это шпионством…

Женат он был на дочери премьер-министра Нового Южного Уэльса, встречался
с Александром III, и между ними произошло краткое, но серьезное объяснение,
поводом которого послужили новогвинейские изыскания ученого, доказавшего,
что папуасы, считавшиеся европейскими колонизаторами низшей в человеческом
роду расой, умны, добры, практичны, на их теле волосы растут не пучками, а как
у других смертных, в том числе, естественно, и у российского царя, и вообще
все люди в принципе по природе своей равны…


Император, порассуждав о диких и культурных народах, изволил назвать россиян
далекими от европейцев, тунгусов от русских, а любезных посетителю «папуанцев»
более дикими, нежели тунгусы, и посему, дескать:

- Какое же, помилуйте, возможно братание? Достойно сожаления, однако же, по
нашему разумению, преждевременны ваши старания, господин Маклай, а потому
и напрасны, хотя по-христиански, быть может, похвальны. Да только как бы
похвальность эта не взбаламутила кого до поры…


- Насколько мне, государь, кажется,
- с достоинством искателя истины возразил ученый,
- поиски истины всегда своевременны и не напрасны. Они могут не совпадать с
интересами отдельного государства или отдельного правительства, но я не
служу отдельному правительству или государству, я служу человечеству, в
том числе, разумеется, и своему отечеству.


- Да, вы так думаете?
- растерялся царь, не ожидавший, конечно, такого.
- Но это… однако вы дерзок, господин ученый изыскатель! Этак и до крамолы
недалеко. Не смею вас более задерживать…


Владимир Чивилихин. «Память». Собрание сочинений в 4-х томах. Москва,
«Современник». 1985. Т. 4.





«Александр III верхом со свитой».
1882.
Из книги «Школьная энциклопедия. История России 18-19 вв.» Москва,
«ОЛМА-ПРЕСС Образование». 2003.



Александр III довольно жёсткими мерами, не церемонясь, сбил волну террора.
Между прочим, это именно ему принадлежит определение «гнилая интеллигенция»,
а вовсе не Ленину и не Сталину. Дело в том, что после убийства его отца либеральная
пресса начала взахлёб требовать от нового императора… помиловать убийц!
Мотив был следующий: либералы на полном серьёзе уверяли, что-де те самые
профессиональные революционеры, растроганные милосердием самодержца,
устыдятся своих людоедских наклонностей и добровольно откажутся от террора,
да и всех своих боевиков убедят… Прочитав этот бред, Александр и обронил слова
 о «гнилой интеллигенции».
Источник достовернейший - фрейлина высочайшего двора Тютчева, дочь поэта.


Александр Бушков. «Красный монарх».




Илья Ефимович Репин.
«Приём волостных старшин императором Александром III во дворе Петровского
дворца в Москве».
1885.



Сто лет назад Гатчинский замок казался столь же несуразен и дик, как и сегодня.
Каркали вороны в старинном парке. Вечерняя метель заносила тропинки…
В тесной комнате замка, заставленной неуклюжей мебелью, ворочался, словно
медведь в посудной лавке, громадный дядька с бородой, из-под которой
проглядывало плоское лицо калмыцкого типа. Вот он протиснулся к столу, что-то
начал писать - и перо кажется ничтожным в его большущей лапе с красными,
будто ошпаренными кипятком, пальцами. Дверь в соседнюю комнату чуть
приоткрыта, и время от времени жена заглядывает в кабинет мужа.
Пока все идет как надо: муж вершит делами государства, а она… она штопает
его носки.
Речь идет об императоре Александре III.


Это - тип! Грубый и нетерпимый, зато яркий и выразительный. Не анекдот, что
боцмана Балтийского флота учились материться у этого императора; на флоте
даже бытовало выражение «обложить по-александровски». На докладе министра
просвещения он наложил историческую резолюцию:
«Прекращай ты это образование!»
Всю жизнь его глодала забота обставить свой быт как можно скромнее. Обожал
крохотные комнатенки и низкие потолки. Став императором, из Аничкова дворца
перебрался в Гатчинский замок, где безжалостно распихал семью по клетушкам
лакейских антресолей.


- Даже рояля негде поставить, - жаловалась императрица.
- Но зато, Мари, еще есть место для пианино…
Когда приехала гостить греческая королева Ольга, спать ее положили в большую
ванну. Хорошо, что женщина была бедовая, с чувством юмора, а другая бы
обиделась. Александр III таскал мундир, сопревший по швам; быстро полнея, он
велел портным расставить рейтузы, чтобы в них вшили клинья. В крайности
всегда есть доля безобразия. Императрица как-то получила фотографии от
датских родственников, показывая их мужу, она просила:

- Сашка, можно я закажу для них дешевые рамочки?
- Ах, Мари! Тебе бы только деньги на пустяки тратить…


Фотографии королей и принцев пришпилили на стенках канцелярскими кнопками,
будто в казарме. Штаны его величества неприлично лоснились сзади, вытертые от
прилежного сидения. Сколько бы ни навалили бумаг министры, император корпел
над ними до глубокой ночи, считая себя обязанным изучить каждую бумажку.
Недостаток образования царь восполнял примерным усердием, словно
мелкотравчатый чиновничек, не теряющий надежд когда-нибудь выбиться в люди.
Дело в том, что к роли самодержца его никто не готовил, и смолоду Александр
бесцельно толкался в передних отца, не всегда трезвый.

В цари готовили его брата Николая, на которого и проливалась вся земная благодать.

Профессура вкладывала в него массу знаний, на Николая текли меды и сливки, ему
сыскали самую красивую невесту в Европе. Но в 1865 году Николай скончался от
излишеств, и права престолонаследования механически перенесли на Александра;
с титулом цесаревича он унаследовал и невесту покойного брата - принцессу
Дагмару Датскую, которая в крещении стала зваться Марией Федоровной…


Вот сейчас она сидит в соседней комнате и - мешает ему! Как раз пришло время
хватить гвардейский «тычок» без закуски, а Машка торчит там и подсматривает,
как бы муженек не выпил чего-либо. Отложив перо, император подкрадывается
к буфету. Без скрипа отворяются дверцы, заранее (какое гениальное предвидение!)
смазанные. Вот и вожделенный графин. Засим следует легкое, давно обдуманное
наклонение его над рюмкой.

Но раздается предательское - буль-буль-буль.

В дверях уже стоит жена со старым носком в руках.
- Ах, Сашка, Сашка,
- говорит она с укоризной.
- Зачем ты хочешь обмануть свою старую Мари? Ведь тебе нельзя пить…
Александр III, шумно вздыхая, снова берется за дела великой и могучей империи.
Правда, у самодержца прибережен один вариант в запасе. Вдруг он встает, бодро
направляясь к дверям.

- Сашка, ты куда?
-
окликает его жена.

В ответ следует патетическое признание мужа:
- Ах, милая Мари! Не отнимай у меня хоть одно право - побывать там, куда и
цари ходят своими ногами…


Теперь, когда лучезарная свобода на миг обретена, скорее вниз - в подвалы замка,
где денно и нощно работает царская кухня. Здесь появление императора никого
не удивляет: привыкли!

- Василь Федорыч, скорей подавай «дежурного»…
Ему вручают ковш с водкой. Сладостно зажмурившись, царь осушает его до дна.
Отовсюду слышны советы поваров:

- Ваше величество, закусите… нельзя же так!
- Некогда, братцы. А за поддержку - царское вам спасибо…





Илья Ефимович Репин.
«Приём волостных старшин императором Александром III во дворе Петровского дворца в Москве».
1885-1886.



Опьянение у него выражалось в одной привычке, которой он не изменял смолоду.
Император ложился спиною на пол и начинал хватать за ноги проходящих людей,
слегка и игриво их покусывая. В таких случаях камер-лакеи звали царицу.

«Сашка, - говорила она, - сейчас же спать… Ты пьян!»
И самодержец всея Руси, Большая и Малыя, Белыя и Прочая, не шумствуя (и не
стараясь доказать, что он трезвый), самым покорнейшим образом убирался в спальню.
Гатчинский замок, и без того угрюмый, становился во мраке словно заколдован;
в ночи гулко цокали копытами лошадей лейб-казачьи разъезды…
Петербуржцы называли царя «гатчинским затворником», а европейская пресса
- «пленником революции».


Этот самодержец с тяжелым воловьим взором иногда умел и ошарашить Европу!
В острый момент политического кризиса, когда многие страны искали поддержки
у России, он провозглашал тост:
«Пью за здоровье моего единственного друга, короля Черногории, а иных друзей
у России пока что нет».

Но подобные выкрутасы не были пустозвонством. Царь был уверен в несокрушимой
мощи своего государства, и, выпивая чарку за здоровье южных славян, напускал
похмельную икоту на Габсбургов. Военный авторитет России стоял тогда очень
высоко, и Европа смиренно выжидала, что скажут на берегах Невы…

- А пока русский император изволит ловить рыбку,
- говорил Александр III, закидывая удочку в мутные гатчинские пруды,
- Европа может и потерпеть. Ничего с ней не случится!


Валентин Пикуль. «Нечистая сила».




Tags: Российская империя, история
Subscribe

Posts from This Journal “история” Tag

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments