Надежда Гасанова (ngasanova) wrote,
Надежда Гасанова
ngasanova

Category:

В живописи и литературе - Александр I, ч.3

В живописи и литературе - Александр III
В живописи и литературе - Александр I, ч.1
В живописи и литературе - Александр I, ч.2




Пьетро ди Готтардо Гонзага.
Проект декорации Воскресенских ворот с Иверской часовней в честь коронации Александра I.
1801.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.



Елизавета тоскует по мужской любви, захватывающей, всепоглощающей, о которой мечтала в первые дни
замужества. Долго ждать не пришлось – утешитель покинутой супруги отыскался рядом.


Это лучший друг Александра, обольстительный князь Адам Чарторыйский с острым, как удар шпаги, умом
и бархатным взором. Она поддается чарам польского вельможи. Александра забавляет эта любовная интрига,
и он помогает ее героям сблизиться. Со времени ухаживаний Платона Зубова он убедился, что не ревнует жену:
тогда она осталась ему верна, но на этот раз, опьянев от счастья и благодарности, не устоит.
Пусть так, Александр на все закрывает глаза. Действительно ли ему безразлична неверность жены, или же он
испытывает извращенное наслаждение, деля Елизавету со своим любимцем? Он внимательно следит за
развитием их связи, о которой судачит весь двор. Измена жены освобождает его от всякого долга по отношению
к ней, и, пока не пользуясь своей свободой, он просто радуется ей. В течение трех лет он со снисходительностью
постороннего зрителя наблюдает за перипетиями этой любовной истории. Впрочем, придворная распущенность
оправдывала легкость нравов.


Анри Труайя. «Александр I. Северный сфинкс».


Особенно его увлекает артиллерия, и он часто и подолгу задерживается возле пушек. От пушечного гула у него
развивается глухота левого уха.
«Глухота великого князя делает его неприятным в обществе,
– замечает Ростопчин.
Нужно почти кричать, так как он совершенно глух на одно ухо».
Несмотря на этот непоправимый дефект, пристрастие Александра к армии не остывает. Как и Константин, он гордится,
что принадлежит к суровому военному братству, в атмосфере которого живет его отец.
Он повторяет с чувством превосходства: «Это по-нашему, по-гатчински».
Ростопчин пишет графу Воронцову:
«Великий князь окружен людьми, из которых самый честный заслуживает колесования без суда». А Чарторыйский
добавляет в «Мемуарах»: «Мелочные формальности военной службы и привычка придавать им чрезмерное
значение извратили ум великого князя Александра. У него выработалось пристрастие к мелочам, от которого
он не мог избавиться и потом».


Анри Труайя. «Александр I. Северный сфинкс».





Пьетро ди Готтардо.
Проект декорации триумфальных Красных ворот в честь коронации Александра I.
1801.



Теперь, более чем когда-либо, одряхлевшая, пресыщенная Екатерина намерена обнародовать манифест,
объявляющий Александра наследником престола. Она велит порыться в архивах и найти подтверждение
закона Петра Великого о престолонаследии, чтобы, опираясь на этот закон, отстранить от трона прямого
наследника и назначить преемника по своему выбору. Вместе с вице-канцлером Безбородко она составляет
акт, согласно которому Павел лишается короны в пользу Александра. Документ, запертый в шкатулку, будет
обнародован 24 ноября, в день Святой Екатерины. До этого императрица собирается урегулировать несколько
других важных вопросов. Кампания, которую она неосмотрительно, послушавшись совета Зубова, развязала
против Персии, провалилась, русские войска оказались запертыми в Баку; зато она очень рассчитывает на
благоприятные последствия брака между своей тринадцатилетней внучкой Александрой и восемнадцатилетним
королем Швеции Густавом IV. Это правильный политический шаг, который положил бы конец войнам и разного
рода трудностям в отношениях между двумя странами. Платону Зубову поручено убедить двор Стокгольма
пойти на этот союз, не настаивая на перемене великой княжной вероисповедания. Зубов наталкивается на
нерешительность своих шведских собеседников. Тем не менее 11 сентября 1796 года в Петербурге празднуют
обручение.


В тронном зале вокруг Екатерины собрались высшие сановники империи и представители иностранных
государств. Ждут выхода жениха, а он в соседней комнате все еще спорит с Платоном Зубовым об условиях
брачного контракта. Справа от императрицы стоит великий князь Павел, пока еще официальный наследник
престола, слева – Александр, который станет наследником, как только будет опубликован манифест; у ног
Екатерины на табурете сидит юная невеста, великая княжна Александра, с тревогой ждущая исхода дела.
Наконец появляется бледный Платон Зубов, один, без короля, подходит к императрице и шепчет ей на ухо,
что переговоры прерваны: Густав IV отказывается подписать контракт и возвращается в Швецию.
Потрясенная таким неслыханным унижением, Екатерина чувствует, что ее старое сердце вот-вот остановится.
Едва слышно она объявляет, что Его Величество Густав IV нездоров и обручение откладывается. Потом с
трудом поднимается, медленно, опираясь на руку Александра, проходит между окаменевшими от изумления
придворными и покидает зал. Инстинктивно она ищет поддержки у внука, а не у сына. Собравшиеся это
замечают. Всем видится нечто символичное в этой паре – старуха и юноша: молодая Россия приходит на
выручку России уходящей, будущее воздает почет прошлому и охраняет его.


Александр сознает, что для бабушки он – залог будущего России. А Екатерина считает дни, оставшиеся до
рокового 24 ноября, когда она объявит наконец свою волю. Однако утром 4 ноября слуги находят ее в гардеробной,
лежащей на полу без сознания. Апоплексический удар. Врачи не верят в благополучный исход и предупреждают,
что фатальный конец близок. Посылают за Александром. Он, как обычно, на прогулке вместе с Константином.
Возвратившись во дворец, Александр притворяется безутешным, не испытывая в душе никакого сострадания
к шестидесятисемилетней старухе, познавшей все обольщения мирской славы, а теперь тщетно боровшейся,
мечась в кровати, с застилающей ее сознание пеленой. Наблюдавшей за поведением молодого человека графине
Головиной даже показалось, что он афишировал «до неприличия радость не повиноваться больше деспотичной
старухе». В действительности же Александр стоит перед трудно разрешимой дилеммой.
Давно зная, что императрица прочит его в наследники, он может обнародовать пресловутый манифест и взойти
на трон вместо Павла.


Но если при жизни Екатерины он позволял считать себя наследником, то ему претит претендовать на трон после
ее смерти. В первом случае он бы повиновался чужой воле, во втором ему придется действовать самостоятельно.
В первом случае его защищал авторитет бабушки, во втором на него обрушилась бы ярость Павла.
У него не хватает мужества открыто пойти против отца, давшего ему жизнь. Он предпочитает плыть по течению.
Дабы продемонстрировать покорность духу Гатчины, он облачается в прусский мундир, в котором при жизни
Екатерины никто не дерзал появляться в залах императорского дворца, и в нем встречает великого князя Павла.
Так же поступает и Константин. Прибыв к постели умирающей матери, Павел приятно поражен, увидев, что оба
его сына одеты в гатчинские мундиры, напомажены и напудрены, как достойные солдаты Фридриха Великого.
Павел понимает: Александр не намерен воспользоваться своим правом на корону. Екатерина в беспамятстве хрипит
в своей постели, а Павел вместе с Безбородко устремляется в кабинет императрицы, роется в ее бумагах, находит
манифест и бросает его в огонь. Место свободно. Ничто более не препятствует Павлу, тридцать четыре года
ожидавшему этой минуты, стать императором всея Руси.

Анри Труайя. «Александр I. Северный сфинкс».



Словно для того, чтобы подтвердить предостережения Палена, Павел однажды внезапно входит в комнату
Александра и хватает лежащую на столе раскрытую книгу. Это трагедия Вольтера «Брут».
Павел читает финальный стих:
Рим свободен.
Довольно. Возблагодарим Богов.

Гневная гримаса искажает его обезьянье лицо. Не говоря ни слова, он возвращается к себе, достает из книжного
шкафа «Жизнь Петра Великого», открывает на странице, где описывается смерть под пытками царевича Алексея,
выступившего против отца, и приказывает Кутайсову отнести книгу великому князю и заставить его прочесть этот
отрывок.
На этот раз Александр так напуган, что заговорщики находят в нем более понятливого собеседника.

Анри Труайя. «Александр I. Северный сфинкс».





Пьетро ди Готтардо Гонзага.
Проект декорации Воскресенских ворот с Иверской часовней в честь коронации Александра I.
1801.



Пален и другие заговорщики берут Александра под руки и сводят по лестнице, как будто несут на руках.
Он идет с опущенной головой, мертвенно-бледным лицом, едва передвигая ногами. Караул, отдавая честь
императору, склоняет к ногам его знамена и штандарты.
С площади слышатся «ура!» и военная музыка - Екатерининский марш
«Славься сим, Екатерина, славься, нежная к нам мать!»

Все. Ура! Ура! Ура! Александр!
Голицын (тихо Нарышкину). Не на престол, будто, а на плаху ведут.
Нарышкин. Еще бы! Дедушкины убийцы позади, батюшкины убийцы впереди…
Дмитрий Мережковский. «Царство зверя. Павел I».



«Нередко он запирался в отдаленных покоях своих апартаментов,
– вспоминает графиня Эдлинг,
– и там предавался отчаянию, испуская глухие стоны и обливаясь потоками слез».
Александр всегда любил вволю поплакать. А сейчас он воображает себя Орестом, преследуемым богинями
-мстительницами Эриниями. Вся его семья проклята. На совести его бабушки Екатерины лежало убийство
Петра III, ее мужа, она желала его смерти, но не отдавала приказа убить его. Так и он ответственен за убийство
отца, хотя не покидал своей комнаты, когда оно совершалось. Сколько предательств, преступлений, насилий,
начиная с Петра Великого, запятнало дом Романовых!

Анри Труайя. «Александр I. Северный сфинкс».





Федор Яковлевич Алексеев.
«Иллюминация на Соборной площади в честь коронации императора Александра I».
1802.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.



В дни коронационных торжеств в Москве Александр обнаруживает, сколь велика его популярность. Елизавете
кажется смешной похожая на огромный фонарь карета и четыре сидящих напротив нее пажа. Но торжественность
обстановки никого, кроме нее, не располагает к улыбкам. Когда Александр едет верхом, медленно продвигаясь
сквозь толпы народа, его встречают благоговейным шепотом: «Наш царь батюшка», «наше красное солнышко»…
Люди падают на колени, крестятся, целуют его сапоги, стремена, круп коня с таким чувством, словно прикладываются
к иконе. Для церемонии коронации он не стал возлагать на себя епископальный далматик, который его строптивый
отец дерзко накинул поверх коронационной мантии. Он также не воспользовался древней привилегией, позволявшей
царю, как помазаннику Божию, самому причащаться хлебом и вином, без посредничества отправляющего службу
священника, и смиренно принял чашу со Святыми Дарами из рук митрополита. Этот жест царя, представшего пред
всей Россией покорным сыном церкви, покоряет сердца присутствующих.


Знатнейшие фамилии города устраивают в своих особняках праздничные приемы в честь царя, и русская аристократия
выражает императорской чете благоговейный восторг и верноподданнические чувства. Все единодушно восхищаются
высокой статной фигурой Александра, тонкими чертами его лица, мечтательными и мягкими голубыми глазами,
вьющимися светлыми волосами, ямочкой на подбородке и чарующей улыбкой, унаследованной от Екатерины.
Манеры его просты и изящны, он никогда не повышает голоса, из-за легкой глухоты чуть наклоняет голову к собеседнику,
подчеркнуто любезен с нижестоящими и умеет внушить почтение самым надменным. Он и сам любуется собой, любит
красивые жесты и театральные речи, которые так воздействуют на публику и окружают его имя легендой. С первых
шагов сознательной жизни он приучил себя скрывать свои истинные чувства.


Конечно, давно миновали дни, когда он лавировал между Царским Селом и Гатчиной, метался между салоном Екатерины
и кардегардией Павла, находясь между молотом и наковальней, но по-прежнему ему привычнее таиться, притворяться,
вводить в заблуждение. Он не отдает открыто предпочтения никакому философскому учению, не выбирает между
рационализмом и сентиментализмом. Он попеременно принимает то сторону Вольтера, то сторону Руссо. Как будто бы
материалист, но и мечтатель, погруженный в идиллические грезы. Он разрывается между стремлением к политической
деятельности и к уединенной жизни на берегах Рейна, проливает чувствительные слезы и издает государственные
законы. Присущая ему раздвоенность приводит в недоумение окружающих его людей. Некоторым он кажется андрогином,
соединяющем в себе мужскую силу и женскую слабость, но это сочетание столь пленительно, что ни у кого не хватает
духу порицать его.

Анри Труайя. «Александр I. Северный сфинкс».





«Медаль на коронацию Александра I».


Первые же указы Александра возбуждают надежды даже у тех, кто сомневался в его способностях к государственным
делам. Прежде всего он возвращает экспедиционный корпус, отправленный безумным Павлом на завоевание Индии,
затем восстанавливает на службе 12 тысяч опальных офицеров и чиновников, разрешает ввоз из-за границы книг,
открывает частные типографии, не чинит препятствий в выдаче паспортов для выезда в европейские страны, дозволяет
офицерам и солдатам обрезать ненавистные косы и букли и носить не прусский, а русский мундир, упраздняет страшную
Тайную экспедицию, создает Комиссию составления законов и включает в нее знаменитого публициста Радищева
(*Несмотря на помилование, Радищев покончил с собой в сентябре 1802 года.), уничтожает поставленные на городских
площадях виселицы, на которых вывешивались списки опальных.
"Не осталось никаких следов стеснения ни в чем,
– пишет шведский дипломат Штединг.
– Все институты Павла умерли вместе с ним."

Анри Труайя. «Александр I. Северный сфинкс».





Винсент Нойман.
«Апофеоз Александра I - аллегория на восшествие на престол».
Около 1805.



Таким образом, Александр вступил на престол с запасом возвышенных и доброжелательных стремлений, которые
должны были водворять свободу и благоденствие в управляемом народе, но не давал отчета, как это сделать.
Эта свобода и благоденствие, так ему казалось, должны были водвориться сразу, сами собой, без труда и препятствий,
каким-то волшебным «вдруг». Разумеется, при первом же опыте встретились препятствия; не привыкнув одолевать
затруднений, великий князь начинал досадовать на людей и на жизнь, приходил в уныние. Непривычка к труду и
борьбе развила в нем наклонность преждевременно опускать руки, слишком скоро утомляться; едва начав дело,
великий князь уже тяготился им; уставал раньше, чем принимался за работу. В 1796 г., имея 18 лет от роду, он уже
чувствовал себя усталым и признавался, что его мечта — со временем, отрекшись от престола, поселиться с женой
на берегу Рейна и вести жизнь частного человека в обществе друзей и в изучении природы Затруднения, встреченные
дома при осуществлении задуманной программы, постепенно поселили в нем холодность к внутренней деятельности.


Тогда все идеалы императора постепенно уходили из России, с Невы на Вислу, сосредоточивались на Польше и даже
переходили за границу, в Западную Европу. Известно, что во вторую половину царствования император очень мало
занимался внутренними делами России, все его внимание постепенно сосредоточилось на устройстве политического
порядка в Польше, на поддержании устройством Священного союза политического порядка в Западной Европе.
Таким образом, прежняя русская национально-политическая идиллия сменилась идиллией всемирно-исторической
— Священным союзом, которым думали устроить политический порядок в Западной Европе, на правилах евангелия,
т. е. на принципах частной личной морали. После царя Алексея Михайловича император Александр [производил]
наиболее приятное впечатление, вызывал к себе сочувствие своими личными качествами; это был роскошный, но
только тепличный цветок, не успевший или не умевший акклиматизироваться на русской почве. Он рос и цвел роскошно,
пока стояла хорошая погода, а как подули северные бури, как наступило наше русское осеннее ненастье,
он завял и опустился.

Василий Осипович Ключевский. «Курс русской истории».





Tags: Российская империя, история
Subscribe

Posts from This Journal “история” Tag

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments