Надежда Гасанова (ngasanova) wrote,
Надежда Гасанова
ngasanova

Category:

В живописи и литературе - Александр II, ч.3

В живописи и литературе - Александр I
В живописи и литературе - Александр III
В живописи и литературе - Александр II, ч.1
В живописи и литературе - Александр II, ч.2




Егор Ботман.
«Портрет Александра II».
1856.



Император увольнял в отставку сановников, доставшихся в наследство от батюшки, которого Герцен
прозвал «неудобозабываемым». Правда, смена кабинета далась нелегко, пришлось даже выдержать
истерику матери. Почерневшая и сухая мегера, внучка Фридриха Великого, кричала на сына:
– Как ты собираешься управлять страной дураков и воров без верных слуг отца
– без Клейнмихелей! без Нессельроде!

Царь дал матери ответ, ставший историческим:
– Мой папа был гений, потому мог позволить себе окружать трон остолопами.
А я не гений – мне нужны умные люди…


В. Пикуль. «Битва железных канцлеров».




«Торжественный въезд императора Александра II в Москву».
1856.





Николай Егорович Сверчков.
«Катание в коляске (Александр II с детьми)».



Деловой день Александра II начинался с того, что он, прошу прощения, посещал нужное место. Если при
этом учесть, что император страдал хроническим запором, то, смею думать, по утрам происходил акт
государственной важности. Отхожее место было огорожено китайскими ширмами. Перед ними расставляли
стулья для публики, а в кресле, словно земский начальник в канцелярии, располагался лейб-медик Енохин…
Государь заседал около часу! При этом он неизменно курил кальян (самый настоящий, турецкий, при
котором табак проходил через клокочущую воду). Император считал, что курение кальяна способствует
облегчению желудка. А публика допускалась для развлечения императора. Близкие ему люди рассказывали
анекдоты и свежие столичные сплетни, забавлявшие царя, как и булькающий кальян. Попасть на процедуру
испражнения его величества – мечта многих сановников. В нужнике Александра II многие сделали быструю
карьеру и обвешались орденами, но за это жестоко поплатились несмываемой кличкой – кальянщик!

В. Пикуль. «Битва железных канцлеров».





Николай Егорович Сверчков.
«Портрет Александра II».



Физически очень сильный человек, Александр II рисковал один на один выходить с рогатиной на медведя;
царь забросил охоту лишь под конец жизни, когда уложил наповал своего обер-егермейстера Скарятина,
приняв его за «мишку». Каждый вторник от перрона Варшавского, или Николаевского, вокзала отходил
особый поезд, наполненный егерским штатом, загонщиками, кухней с метрдотелями и членами иностранных
посольств, к которым царь лично благоволил.
Одетый в дубленую бекешу, в высоких валенках, император вошел в вагон со словами:
– А сегодня холодно. Сколько градусов?
– Одиннадцать, ваше величество,
– ответили слева.
– Целых двадцать пять, – прогудели справа.
– Вот видите, – сказал император Бисмарку, – царям никогда не приходится слышать правды, потому
я и читаю «Колокол»! Спасибо господину Герцену – каждый нумер получаю от него бесплатно по адресу:
Санкт-Петербург, Зимний дворец…


Миновали окраины столицы, за окнами было черно и студено. Император сидел в обществе поэта Алексея
Толстого, независимого гордеца, и венгерского художника Михая Зичи, который давно прижился в России,
где стал лучшим иллюстратором Лермонтова. Толстой с царем никогда не церемонился, и сейчас, под
гудение паровоза, он читал ему злую сатиру на власть, запрещенную цензурой, а царь с невозмутимым
видом слушал и открыто посмеивался… В конце поэт спросил:

– Ну, и когда же будет на Руси порядок?
– О чем говоришь, Алеша?
– ответил царь, разглаживая пушистые бакенбарды.
– Знаешь сенатора Толмачева?
Золото был в полковых командирах. Ничто в полку даром не пропадало. А недавно узнаю такую штуку.
Велит стричь солдат. Да стричь во всех местах – без исключения! Потом волосами набьет тюфяк и
продаст. Денежки – в карман. А я его, сукина сына, считал мастером полковой экономии. Даже другим
генералам в пример ставил… Какой же тут порядок?
– Мужиков порем,
– сказал Толстой, – а сенатора нельзя?
– Если хочешь, выпори его сам,
– обозлился царь…

В. Пикуль. «Битва железных канцлеров».





Николай Егорович Сверчков.
«Портрет императора Александра II».



Бисмарк депешировал в Берлин министру Шлейницу:
«Новым явлением среди высших сословий России представляется, как и в Венгрии, тяготение
к русскому национальному костюму. В театрах не редкость встретить изящных господ в
голубых и зеленых бархатных кафтанах, отороченных мехом, и в боярских шапках. Духовенство
поощряет народничанье… Крестьянский вопрос поглотил почти все остальные интересы.
Дворянство настраивается все враждебнее. Император подавлен серьезностью внутреннего
положения и далеко не проявляет прежнего интереса к внешней политике. Вчера он мне с
глубоким вздохом сознался, что выезды на охоту – самые счастливые его дни… Горчаков
делает вид, будто все, что ни свершается в России, все происходит согласно зрело
обдуманной программе!»

Александр II пригласил Бисмарка на охоту.

В. Пикуль. «Битва железных канцлеров».





А. Рокштуль.
«Александр II».
1859.



В паузе между войнами разыгралась баснословная феерия Всемирной промышленной выставки...
Париж 1867 года – вавилонское столпотворение приезжих, битком набитые отели; лошади с трудом
влекли переполненные омнибусы, извозчики стали королями положения; удушливая теснотища на
бульварах; по Сене жужжали специально построенные пароходы-мухи (Mouches), – все двигалось
и спешило на Марсово поле, где раскинулась шумная «ярмарка тщеславия» человеческого…
Вот вам новость: Александра II на выставку не пригласили. С большими капризами и обидами он
чересчур бурно настоял на своем приглашении в Париж; жена была против этой поездки, но царь
спровадил ее в воронежские степи – хлебать кумыс! Наполеон III никак не хотел видеть в Париже
одновременно русского царя и прусского кайзера. Через посольство в Берлине он намекнул, что
все помещения в Тюильри уже заранее заняты. Вильгельм I ответил согласием жить в гостинице,
– странная навязчивость, за которой угадывается влияние Бисмарка! Тогда Наполеон III велел
передать, что на всех гостей не хватит посуды (это в Париже-то?). Я не знаю, что ответил кайзер
относительно посуды, но он стал собираться в дорогу.


В ночь на 17 мая царь с Горчаковым и свитой выехали из Царского Села, ночь провели в Потсдаме,
а 20 мая уже были встречены Наполеоном III на вокзале Северной дороги; вслед за ними в Париж
прибыл Вильгельм I с Бисмарком и Мольтке (Штибер тоже не был забыт и ехал с ними под видом лакея)…
Сам воздух Европы был наэлектризован угрозой взрыва, и не замечать это могли только глупцы.
Положение Горчакова было архисложное. Предчуя опасность для Франции, он не оставлял надежд
на то, что Париж – через голову Бисмарка – вот-вот протянет руку Петербургу. Но, сделав три попытки
переговорить с Наполеоном III, вице-канцлер убедился, что император от политической беседы
уклоняется. Оставалось надеяться, что он соизволит выслушать Александра II, который при всем его
пруссофильстве все-таки умел иногда трезво смотреть на вещи...


Царю были отведены в Елисейском дворце личные покои Наполеона I из пяти комнат с библиотекой,
включая и «Salon d'argent», в котором все стены, мебель и камины были из чистого серебра (выше
этажом разместился Горчаков со свитою). Александр II посетил выставку, но рано утром, дабы избежать
общения с публикой. Выставка вообще оставила царя равнодушным, все его время поглощали балы,
скачки и церемонии приемов. Но настроение у него в эти дни было ровное, без кризисов. Он подчеркнуто
носил русский национальный кафтан; неисправимый бабник, царь сознательно не посещал злачных
мест, чтобы не давать пищи газетным пересудам. Однако все его попытки вовлечь Наполеона III в беседу
ни к чему не приводили. Горчаков, старчески брюзжа, не переставал подзуживать самодержца на
дальнейшее зондирование в Тюильри.


25 мая на Лоншанском поле должен был состояться парад и показательная атака 50 эскадронов отборной
кавалерии. Инженеры заранее укрепляли трибуны подпорами, чтобы они не рухнули; по подсчетам
полиции, в Лоншане ожидали скопления около полумиллиона зрителей. Горчаков не поехал на празднество,
сославшись на то, что не терпит толчеи. Утром царю подали отдельный поезд, а на опушке Булонского
леса монархов ожидали кареты. Александр II уселся с Наполеоном III в широкое открытое ландо. Парк был
пронизан лучами солнца, всюду виднелись толпы гуляющих. По сторонам экипажа скакали шталмейстеры
Бургуан и Рэмбо. Множество парижан, словно обезьяны, сидели на деревьях. Ландо огибало каменистый
грот, из которого вытекал источник... Один человек соскочил с дерева на дорогу! Рэмбо круто развернул
на него лошадь. Грянул выстрел. Револьвер разорвало в руке покусителя, лишив его пальцев, а пуля,
пробив ноздри лошади, наповал уложила одну из женщин...

Наполеон III живо обернулся к царю:
– Если стрелял итальянец – значит, в меня. Ну а если поляк – это предназначалось вам...


Стрелял поляк по имени Болеслав Березовский <В литературе принято называть Березовского портным
или башмачником. На самом же деле, дворянин Волынской губернии, он работал на машинной фабрике
Гауэна. Впрочем, начальник тайной парижской полиции Клод в своих мемуарах называет его судовым
механиком с пассажирского парохода, курсировавшего по Сене.>.

– Это в меня, – хмуро произнес царь.

В. Пикуль. «Битва железных канцлеров».




Tags: Российская империя, история
Subscribe

Posts from This Journal “история” Tag

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment