?

Log in

No account? Create an account

ngasanova

Вспомнить, подумать...


Previous Entry Share Flag Next Entry
ngasanova

Литература ХХ века

Французский писатель, журналист и критик Фредерик Бегбедер (р.1965 году), хорошо известный российским читателям своими ироничными провокационными романами, комментирует пятьдесят произведений, названных французами лучшими книгами ХХ века.

№1. Альбер Камю «Посторонний» (1942)

2513316191 c92f73df91 z




Номер первый в списке из пятидесяти книг века, выбранных в результате опроса 6000 французов, - опять-таки не я, хотя мне на это наплевать, я даже не обижаюсь, всё равно я попаду в первый же инвентарный список шедевров ХХI столетия, верно? Или нет?



Прежде всего, следует подчеркнуть, что наш главный победитель – подарок для лентяев: роман очень короток, всего 123 страницы крупным шрифтом. Откуда вывод: зачем надрываться, если можно создать шедевр, не марая при этом тысяч страниц, подобно Прусту, шедевр, который Вы прочтёте за каких-нибудь полчаса, минута в минуту.
А вот и другая приятная новость: книга №1 из нашего списка является первым романом писателя. Таким образом, мы имеем дело с первым Первым романом. И, наконец, ещё одна новость, на сей раз неприятная для ксенофобов: самый любимый роман французов называется в оригинале «L’etranger». (L’etranger – переводится и как «посторонний», и как «чужой», и как «иностранец» фран.).
В нём рассказывается история некоего Мерсо – чокнутого типа, которому плевать абсолютно на всё: его мать умирает, его это не колышет; он убивает араба на алжирском пляже – ему это безразлично; его приговаривают к смерти – он даже не защищается. Знаменитая первая фраза книги – прекрасный тому пример: «Моя мать умерла сегодня. А может, и вчера, не знаю точно». Вы представляете, парень даже не знает день смерти родной матери! Мы не всегда себе отдаём отчёт в следующем: все знаменитые лузеры, все презренные убийцы, все разочарованные антигерои в современной литературе – потомки Мерсо. Это счастливые Сизифы, неодураченные бунтари, нигилисты-оптимисты, циничные Кандиды – в общем, ходячие парадоксы, продолжающие существовать вопреки тщетности бытия.
Ибо для Альбера Камю (1913-1960) жизнь – абсурдна. К чему всё это? Зачем? Для чего, например, эта бессмысленная хроника? Неужели у Вас нет более интересного занятия, чем читать мою писанину? Всё суета сует в этом ничтожном мире (Камю – Екклесиаст для «черножопых»). Однако это скупая на выражение трезвость мысли не помешала Камю принять в 1957 году Нобелевскую премию по литературе (в возрасте 44 лет, что сделало его самым молодым лауреатом после Киплинга). Почему? Да, потому. Что он сам выразил свой экзистенциализм в простом девизе: « Чем меньше в жизни смысла, тем лучше она прожита». Всё бессмысленно – и что же? А если это как раз и есть неизбежное счастье?
В противоположность снобистскому отказу Сартра, который семью годами позже напрямую сопоставит собственную значимость и вознаграждение за своё творчество, Альбер Камю берёт Нобелевскую премию именно потому, что она ему вполне безразлична. Оказывается, можно плевать на целую вселенную и всё-таки принимать её, даже любить. Иначе нужно сразу же взять и удавиться, поскольку такова единственная «действительно серьёзная философская проблема».
Сама смерть Камю и та абсурдна. Этот плейбой, этот двойник Хэмфри Богарта (Богарт Хэмфри (1899-1957) – американский актёр, снявшийся в известном фильме «Судьба солдата в Америке»), хоть и страдавший туберкулёзом, был убит в возрасте сорока семи лет не своей болезнью, а каким-то платаном, росшим на обочине Национального шоссе №6, между Вильблевеном и Вильнёв-Гийяр, при пособничестве Мишеля Галлимара и автомобиля-кабриолета «Фейсел Бега». (Издатель Мишель Галимар, друг Камю, уговорил его ехать вместе с ним в Париж не на поезде, а на машине, которая попала в автокатастрофу).
Единственная не абсурдная вещь – это изобретённый Камю стиль: короткие фразы в прошедшем времени («подлежащее, сказуемое, дополнение, точка», как написал Мальро в своём внутреннем отзыве издателю); этот сухой бесстрастный слог оказал громадное влияние на всех авторов второй половины века, включая и «новый роман». Однако этот стиль отнюдь не препятствует созданию сильных образов – взять, например, описание слёз и капель пота на лице Переза: «Они разбегались и сливались, покрывая прозрачной маской его убитое горем лицо». Даже если Вам через чур усердно вдалбливали «Постороннего» в школе, не поленитесь перечитать сейчас этот роман, чьё опалённое яростным солнцем отчаяние нередко служит, как говорится в рекламе аперитива Suze, «предметом для подражания, хотя он неподрожаем!» Интеллигентный гуманизм Альбера Камю временами может и поднадоесть, но чёткая, решительная манера изложения – никогда.
Спросим же себя в момент завершения этой последней «инвентарной описи перед распродажей нашего литературного товара», перед тем, как преспокойно наступит конец света и человечество радостно организует свои собственные похороны: нет ли тонкой иронии в том, что первое место (а, значит, последнее, если считать в обратном порядке) занял именно Альбер Камю – писатель, объяснивший нам, что секрет счастья в умении приспосабливаться ко всем на свете катастрофам?

Источник - Библиотека Альдебаран


Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.