Надежда Гасанова (ngasanova) wrote,
Надежда Гасанова
ngasanova

Category:

Михаэль ДОРФМАН. Рей Бредбери: улитка в муравейнике

http://www.sensusnovus.ru/opinion/2012/06/07/13723.html

Памяти Рэя Бредбери (1920-2012)

«Когда мне было семь лет, я начал читать научно-фантастические журналы, которые гости оставляли в пансионе моих дедушки и бабушки в Вакегане, штат Иллионойс», — писал Рэй Бредбери в своём последнем эссе, опублико­ванном «Нью-Йоркером» незадолго до его кончины. Я могу сказать о себе тоже самое. Среди первых прочитанных мною книг были научно-фантастические.



Я не могу уже вспомнить, когда впервые прочёл Бредбери. Кажется, он был со мной всегда. Рэй Бредбери приходил в мою жизнь трижды. В юности я открыл в библиотеке его книги. По-русски они были дефицитом, зато по-украински были вполне до­ступны в замечательных переводах. Сначала были «Марсианские хроники», а уже позже поэтические и ни на что не похожие из того, что я читал тогда: «Вино из одуванчиков», «Земляничная поляна». Они открыли мне слой американской культуры маленького городка, к которому я иначе никогда бы не пришёл. Без него я бы никогда бы не прочёл ни Трумена Капоте, ни тем более Уильяма Фолкнера. О чём бы ни писал Бредбери, он писал о характерном маленьком американском городке в Иллинойсе, в котором он родился, и который носил с собой всюду, где бы ни поселялся. К сожа­лению, я довольно поздно понял полезность такой жизненной стратегии.

«Есть куда более серьёзные преступления, чем жечь книги. Одно из них – не читать их» (Бредбери).

Bredbery2
a


Рэй Бредбери писал свои труды на печатной машинке и факсом отсылал младшей дочери, которая уже вела дела с издателями.

В легендарной серии «Научная фантастика» издательства «Молодая гвардия» ко мне пришёл «451 градус по Фаренгейту», 451 – это температура, при ко­торой горит бумага и роман об обществе, которое сожгло свои книги. Роман не казался мне таким странным. Ведь и в нашей семье книголюбов в момен­ты опасности жгли книги. Во время разгула государственного антисемитизма в начале 1953 года, кода гэбисты повторно забрали мою бабушку Молку, уже отсидевшую за сионизм, папа сжёг еврейские, немецкие, польские книги и русские книги несоветского издания, бывшие в доме. Советская власть любила уничтожать книги – я помню сброшенные в подвал Иностранной библиотеки во Львове остатки библиотеки львовского Осолинеума, богатейшей коллекции князей Осолинских. Часть собрания самозванные освободители увезли в Москву. Большинство книг, включая легендарные еврейские ману­скрипты из коллекции историка Меира Балабана, власти свезли в 1948 году на беловую фабрику и уничтожили. Новые хозяева жизни делали это без озлобления. Книги свалили во дворе, и желающие могли унести, что хотели. Желающих спасать книги, как и в романе Бредбери, нашлось очень мало, хотя и не было в домах еще зомбоящиков с виртуальными «друзьями», заменявшими персонажам Бредбери реальное общение.

«Я не предсказываю будущее, я пытаюсь его предотвратить» (Бредбери).

Второй раз Бредбери пришёл ко мне в жизнь, когда я оказался в эмиграции. Английского языка я не знал, а осваивать его начал не со скучных грамма­тик, а с книг, которые любил. В 1982 году в Нью-Йорке я случайно попал на его выступление. В небольшой книжной лавке писатель рассказывал о себе, а затем давал автографы всем, кто купил книгу. Я представлял себе Бредбери убеждённым анархистом. Его политические взгляды (Рейган – лучший пре­зидент), может и объясняли его неприятие коммунизма, но никак не объясняли мне его стойкого отвращения к маккартизму. Позже я понял, что противоре­чия нет. Культурный анархизм писателя замечательно сочетался с его истинно американским консерватизмом сторонника всех видов свободы и, самое главное, противника всяческого рода утопий – экономических, социальных, политических, религиозных и национальных.

Через Бредбери я стал понимать смысл либертарианского консерватизма, особого американского анархизма, не имеющего отношения ни к социализму, ни к синдикализму, ни к современным неолиберальным радикалам, рядящимся в одежки консерватизма. Уже тогда я слышал истории о писателе-фанта­сте, описывавшем будущее, но категорически отказывавшегося жить в нём. Бредбери последовательно отказывался от компьютера, от электронной почты, от сотового телефона. Свои труды он писал на печатной машинке и факсом отсылал младшей дочери, которая уже вела дела с издателями.

Bredbery1



Рэй Бредбери - зрячая улитка, умудряющаяся уносить с собой свой мир и учить других, как это надо де­лать.

«Мы человеческий муравейник на мире-муравейнике» (Бредбери).

Третий раз Бредбери пришёл помочь мне в жизни, когда я поселился в Америке. Я приземлился в аэропорту имени Кеннеди в День независимости, 4 июля 2001 года. Через несколько месяцев грянул теракт 11 сентября в Нью-Йорке, от которого Америку колобродит до сего дня. Я поселился в уютном зе­лёном пригороде, полтора часа электричкой до Манхэттена, так называемой субурбии. Я бродил по совершенно пустым улочкам своего городка, с удив­лением глядел на мир, построенный не вокруг человека, а вокруг его автомобиля. Вечерами я гулял мимо окон, где мелькали отсветы телевизоров и ком­пьютеров. Там люди проводили время наедине с их виртуальными «друзьями». Лишь в пригородной Америке, которая так привлекательна в кинофиль­мах, а по сути является неолиберальным и свободно-рыночным вариантом советской хрущёбы, мне удалось понять и оценить силу предвидения Бредбе­ри. Здесь я понял, как герои становятся притеснителями – ведь пожарный в деревянной Америке – это доброволец, наряду с шерифом - культовый герой, куда больше военного. Сжиганием книг в «451-м градусе по Фаренгейту» занимаются герои-пожарные, потому что это не просто работа, а «новый геро­изм», охрана общества от книжной заразы. Гуляя по обочинам шоссе, я ловил на себе недоумённые взгляды автомобилистов и опять вспоминал размыш­ление Бредбери об отчуждённости гуляющих пешком, когда все должны быть за рулём. У Стругацких есть сильный образ жука в муравейнике. Бредбери написал слова о человеческом муравейнике на мире-муравейнике. Он сам здесь никак не жук, а улитка в муравейнике. Зрячая улитка, умудряющаяся уносить с собой свой мир и учить других, как это надо делать.

«По сути, оба бога слепы, Разум и Страсть, — говорил Бредбери в 2003 году. — Страсть ослепляет себя, спеша в будущее. Разум ослепляет себя насто­ящим, и тоже не имеет жизни, ради самосознания гасит все искры, все порывы, все шансы стать естественным. В свете Разума подсознание, подобно улитке, прячется в свой домик. Глядеть вокруг, не обращать внимания, рычать, кричать в своей работе - и тогда подсознание существенного на миг откро­ется тебе, превращаясь из улитки во льва, и разобьёт все оставшиеся оковы… Чтобы оставаться в своём уме, мы не можем жить только разумом или только страстью. Наше искусство может помочь вывести нас сквозь джунгли по тревожному, восхитительному, странному, расслабляющему и одновре­менно бодрящему пути к сладостному Разуму. Однако мой Бог, Разум, не может вести нас к страсти. Он попросту не знает туда пути».

Tags: литература, память
Subscribe
Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment