?

Log in

No account? Create an account

ngasanova

Вспомнить, подумать...


Previous Entry Share Flag Next Entry
ngasanova

Михаэль ДОРФМАН. Рей Бредбери: улитка в муравейнике

http://www.sensusnovus.ru/opinion/2012/06/07/13723.html

Памяти Рэя Бредбери (1920-2012)

«Когда мне было семь лет, я начал читать научно-фантастические журналы, которые гости оставляли в пансионе моих дедушки и бабушки в Вакегане, штат Иллионойс», — писал Рэй Бредбери в своём последнем эссе, опублико­ванном «Нью-Йоркером» незадолго до его кончины. Я могу сказать о себе тоже самое. Среди первых прочитанных мною книг были научно-фантастические.



Я не могу уже вспомнить, когда впервые прочёл Бредбери. Кажется, он был со мной всегда. Рэй Бредбери приходил в мою жизнь трижды. В юности я открыл в библиотеке его книги. По-русски они были дефицитом, зато по-украински были вполне до­ступны в замечательных переводах. Сначала были «Марсианские хроники», а уже позже поэтические и ни на что не похожие из того, что я читал тогда: «Вино из одуванчиков», «Земляничная поляна». Они открыли мне слой американской культуры маленького городка, к которому я иначе никогда бы не пришёл. Без него я бы никогда бы не прочёл ни Трумена Капоте, ни тем более Уильяма Фолкнера. О чём бы ни писал Бредбери, он писал о характерном маленьком американском городке в Иллинойсе, в котором он родился, и который носил с собой всюду, где бы ни поселялся. К сожа­лению, я довольно поздно понял полезность такой жизненной стратегии.

«Есть куда более серьёзные преступления, чем жечь книги. Одно из них – не читать их» (Бредбери).

Bredbery2
a


Рэй Бредбери писал свои труды на печатной машинке и факсом отсылал младшей дочери, которая уже вела дела с издателями.

В легендарной серии «Научная фантастика» издательства «Молодая гвардия» ко мне пришёл «451 градус по Фаренгейту», 451 – это температура, при ко­торой горит бумага и роман об обществе, которое сожгло свои книги. Роман не казался мне таким странным. Ведь и в нашей семье книголюбов в момен­ты опасности жгли книги. Во время разгула государственного антисемитизма в начале 1953 года, кода гэбисты повторно забрали мою бабушку Молку, уже отсидевшую за сионизм, папа сжёг еврейские, немецкие, польские книги и русские книги несоветского издания, бывшие в доме. Советская власть любила уничтожать книги – я помню сброшенные в подвал Иностранной библиотеки во Львове остатки библиотеки львовского Осолинеума, богатейшей коллекции князей Осолинских. Часть собрания самозванные освободители увезли в Москву. Большинство книг, включая легендарные еврейские ману­скрипты из коллекции историка Меира Балабана, власти свезли в 1948 году на беловую фабрику и уничтожили. Новые хозяева жизни делали это без озлобления. Книги свалили во дворе, и желающие могли унести, что хотели. Желающих спасать книги, как и в романе Бредбери, нашлось очень мало, хотя и не было в домах еще зомбоящиков с виртуальными «друзьями», заменявшими персонажам Бредбери реальное общение.

«Я не предсказываю будущее, я пытаюсь его предотвратить» (Бредбери).

Второй раз Бредбери пришёл ко мне в жизнь, когда я оказался в эмиграции. Английского языка я не знал, а осваивать его начал не со скучных грамма­тик, а с книг, которые любил. В 1982 году в Нью-Йорке я случайно попал на его выступление. В небольшой книжной лавке писатель рассказывал о себе, а затем давал автографы всем, кто купил книгу. Я представлял себе Бредбери убеждённым анархистом. Его политические взгляды (Рейган – лучший пре­зидент), может и объясняли его неприятие коммунизма, но никак не объясняли мне его стойкого отвращения к маккартизму. Позже я понял, что противоре­чия нет. Культурный анархизм писателя замечательно сочетался с его истинно американским консерватизмом сторонника всех видов свободы и, самое главное, противника всяческого рода утопий – экономических, социальных, политических, религиозных и национальных.

Через Бредбери я стал понимать смысл либертарианского консерватизма, особого американского анархизма, не имеющего отношения ни к социализму, ни к синдикализму, ни к современным неолиберальным радикалам, рядящимся в одежки консерватизма. Уже тогда я слышал истории о писателе-фанта­сте, описывавшем будущее, но категорически отказывавшегося жить в нём. Бредбери последовательно отказывался от компьютера, от электронной почты, от сотового телефона. Свои труды он писал на печатной машинке и факсом отсылал младшей дочери, которая уже вела дела с издателями.

Bredbery1



Рэй Бредбери - зрячая улитка, умудряющаяся уносить с собой свой мир и учить других, как это надо де­лать.

«Мы человеческий муравейник на мире-муравейнике» (Бредбери).

Третий раз Бредбери пришёл помочь мне в жизни, когда я поселился в Америке. Я приземлился в аэропорту имени Кеннеди в День независимости, 4 июля 2001 года. Через несколько месяцев грянул теракт 11 сентября в Нью-Йорке, от которого Америку колобродит до сего дня. Я поселился в уютном зе­лёном пригороде, полтора часа электричкой до Манхэттена, так называемой субурбии. Я бродил по совершенно пустым улочкам своего городка, с удив­лением глядел на мир, построенный не вокруг человека, а вокруг его автомобиля. Вечерами я гулял мимо окон, где мелькали отсветы телевизоров и ком­пьютеров. Там люди проводили время наедине с их виртуальными «друзьями». Лишь в пригородной Америке, которая так привлекательна в кинофиль­мах, а по сути является неолиберальным и свободно-рыночным вариантом советской хрущёбы, мне удалось понять и оценить силу предвидения Бредбе­ри. Здесь я понял, как герои становятся притеснителями – ведь пожарный в деревянной Америке – это доброволец, наряду с шерифом - культовый герой, куда больше военного. Сжиганием книг в «451-м градусе по Фаренгейту» занимаются герои-пожарные, потому что это не просто работа, а «новый геро­изм», охрана общества от книжной заразы. Гуляя по обочинам шоссе, я ловил на себе недоумённые взгляды автомобилистов и опять вспоминал размыш­ление Бредбери об отчуждённости гуляющих пешком, когда все должны быть за рулём. У Стругацких есть сильный образ жука в муравейнике. Бредбери написал слова о человеческом муравейнике на мире-муравейнике. Он сам здесь никак не жук, а улитка в муравейнике. Зрячая улитка, умудряющаяся уносить с собой свой мир и учить других, как это надо делать.

«По сути, оба бога слепы, Разум и Страсть, — говорил Бредбери в 2003 году. — Страсть ослепляет себя, спеша в будущее. Разум ослепляет себя насто­ящим, и тоже не имеет жизни, ради самосознания гасит все искры, все порывы, все шансы стать естественным. В свете Разума подсознание, подобно улитке, прячется в свой домик. Глядеть вокруг, не обращать внимания, рычать, кричать в своей работе - и тогда подсознание существенного на миг откро­ется тебе, превращаясь из улитки во льва, и разобьёт все оставшиеся оковы… Чтобы оставаться в своём уме, мы не можем жить только разумом или только страстью. Наше искусство может помочь вывести нас сквозь джунгли по тревожному, восхитительному, странному, расслабляющему и одновре­менно бодрящему пути к сладостному Разуму. Однако мой Бог, Разум, не может вести нас к страсти. Он попросту не знает туда пути».


promo nemihail 20:00, yesterday 121
Buy for 30 tokens
Как в Аэрофлоте продолбали все полимеры. Фото: Яндекс Картинки Меня, как и многих, до глубины души затронула история с котом Виктором, которому запретили лететь в салоне вместе с его хозяином. Аэрофлоту, конечно, виднее, но я поражаюсь, как пиарщики этой компании бездарно продолбали…

  • 1
(Deleted comment)
Больше ничего не расскажет и не напишет(

  • 1