?

Log in

No account? Create an account

ngasanova

Вспомнить, подумать...


Previous Entry Share Flag Next Entry
ngasanova

Музыка в живописи

"Вселенной музыке и старых мастеров
В священном трепете готовы мы внимать..."

Герман Гесс

Нидерланды ХVI–ХVII веков. Исключительный интерес представляет картина нидерландского художника ХVII века
Яна Брейгеля Старшего “Слух”, хранящаяся в музее Прадо в Мадриде.




Изображения пяти чувств известны в западноевропейской живописи еще с ХV века.
Но особенно часто к этому сюжету обращались фламандские художники. Через
них уже произведения на эту тему оказали значительное влияние на живописцев
других национальных школ.

Ян Брейгель Старший в 1617–1618 годах цикл картин по этому сюжету.
Были два варианта:
-малый, где аллегорические фигуры объединены в группы (два холста);
-большой, где каждому чувству посвящена отдельная картина.

Картины всего цикла тщательно продуманы как с точки зрения сюжетно-символической,
так и композиционной: пространство картины заполнено невероятным количеством
предметов, каждый из которых скрупулезно выписан, проработаны мельчайшие детали.

Рассмотрим его произведения на примере картины «Слух»
Вполне естественно, что, для того чтобы символизировать одну из человеческих
способностей – способность слышать, художник выбрал музыку.
И музыка разлита здесь, если можно так выразиться, буквально повсюду. На картине
изображено такое количество ее атрибутов, что шедевр этот с полным правом можно
назвать музыкальным инвентарием раннего барокко.

На заднем плане в дальнем левом углу роскошно убранной комнаты мы видим музицирующее
общество: три женщины поют по раскрытой нотной книге, рядом ребенок; его присутствие
символизирует старую нидерландскую пословицу: “Что поют взрослые, то напевают и дети”.
Дамам аккомпанирует на инструментах мужской квартет.
Из инструментов здесь представлены две лютни, басовая виола и так называемая поперечная
флейта.

На картинах, украшающих левый простенок и правую от галереи стену, легко различимы два
античных сюжета, также связанных с музыкой, – “Аполлон с музами” (вероятно, “Парнас”) и
“Орфей, укрощающий своей игрой зверей”.




Совершенно очевидно, что сюжеты этих “картин в картине” выбраны не случайно: и Аполлон, и
Орфей были, согласно античной мифологии, величайшими музыкантами и, следовательно, обладали
тончайшим слухом.

Раскрытый триптих, изображенный в простенке под сценой с Аполлоном, демонстрирует сюжет
“Благовещение”, выбор которого тоже отнюдь не случаен:
благая весть, принесенная архангелом Гавриилом Деве Марии – “Ave gratia plena Dominus tecum”
(“Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою!”), – воспринята ею именно посредством слуха.

Но наибольший интерес представляет передний план картины. В самом центре аллегорическое
изображение Музыки – сюжетный мотив, заимствованный у античности. Судя по величине грифа,
инструмент, на котором она играет, – басовая лютня.




Все пространство на полу вокруг Музыки также занято самыми различными музыкальными инструментами
и нотами. Их список весьма внушителен : орган-позитив, клавесин, тромбон, большой барабан, виолоне,
ребек, сопрановая лютня, басовая виола, набор поперечных флейт в футляре, теноровая виола, скрипка,
корнет, шалмей, лира да браччо, ручной колокол, еще одна теноровая виола, блок-флейта, прямой корнет,
колокол, арфа, маленькие колокольчики и всевозможные охотничьи рожки, французский рожок, другие
шумовые инструменты.




О некоторых изображенных инструментах, в частности о клавесине, необходимо сказать подробнее. Это
большой двухмануальный инструмент, украшенный в стиле мастеров знаменитой антверпенской династии
Рюккерсов. Доказательством принадлежности инструмента мастерской этой династии может служить латинский
девиз, последние буквы которого – BANT – написаны на откинутой торцовой крышке. Полностью он читается,
по-видимому, так: “acta virum probant”, что значит: “о человеке судят по его делам”. Этот девиз часто
встречался на клавесинах этого мастера. Сбоку на корпусе инструмента хорошо различимы четыре переключателя
регистров.

Нет ничего удивительного в том, что Ян Брейгель в качестве образца использовал инструмент своего
соотечественника, – художник почти наверняка был лично знаком с семьей Рюккерсов. Ян Брейгель был
деканом гильдии св. Луки, в которую входили и клавесинные мастера.

К тому же и он, и Ханс Рюккерс Младший, и Питер Пауль Рубенс (вступивший в гильдию в период деканства
Брейгеля, написавший совместно с ним ряд картин и тоже связанный с Рюккерсами, поскольку украшал своей
живописью их инструменты) – все они были одновременно, в 1623 году, в знак признания их заслуг
освобождены от воинской повинности.

Кроме инструментов, большой интерес представляет и музыка, записанная в нотах, расставленных на пюпитрах
и разбросанных на полу. Не представляет труда прочитать открытый титульный лист на переднем пюпитре:
“Шестиголосные мадригалы Пьетро Филиппи, английского органиста Его Светлости эрцгерцога Альберта и
Изабеллы, герцогини Австрийской”.




Если в случае с клавесином вполне понятно, что выбор пал на инструмент, сделанный соотечественником
художника, то здесь возникает вопрос: почему Брейгель использовал произведения иностранного композитора,
и именно Петера Филипса? Не могли бы и они быть знакомы?

Для ответа на этот вопрос необходимо обратиться к биографии композитора. П.Филипс (около 1560 – около 1633)
провел большую часть жизни вне Англии. У себя на родине он был меньше известен, чем на континенте, хотя и
считался одним из лучших композиторов.
Генри Пичем в своем знаменитом трактате “Совершенный джентльмен” (1622) писал: “Следует также упомянуть
нашего соотечественника Петера Филипса, брюссельского органиста, в настоящее время – одного из крупнейших
музыкантов Европы. Он подарил нам много превосходных песен, мотетов, мадригалов, написанных преимущественно
в итальянском стиле”. (Вот почему титульный лист, воспроизведенный Брейгелем, дает итальянизированную форму
имени композитора.)

В 1597 году эрцгерцог Альберт взял П.Филипса к себе на службу в качестве органиста, а уже в следующем году
композитор посвящает ему первое собрание своих мадригалов. Их публикует издательский дом Фалезе,
принадлежавший династии нидерландских нотоиздателей, снискавших известность в XVI–XVII веках.

Издание, использованное Брейгелем, однако, посвящено не только Альберту, но и его супруге Изабелле.
Можно предположить, что, избрав для этого титульного листа как раз точку пересечения горизонтального и
вертикального золотого сечения картины, художник тем самым как бы поставил и свою подпись под посвящением
Альберту и Изабелле, придворным художником которых он сам был.

Источник: Bazucaba

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.