?

Log in

No account? Create an account

ngasanova

Вспомнить, подумать...


Previous Entry Share Next Entry
ngasanova

Дон Кихот

Ты должен быть гордым, как знамя

«Ты должен быть гордым, как знамя;
ты должен быть острым, как меч;
как Данту, подземное пламя
должно тебе щеки обжечь».


Это написал не Мигель Сервантес де Сааведра, а Валерий Брюсов, но странствующие рыцари не слишком отличаются
от поэтов, чей вызов миру похож на битву с ветряными мельницами, защита нередко не прочнее медного таза, а
воздаяние часто состоит из пинков, затрещин и оскорблений. И Сервантес, бедный и честный воин, родившийся
29 сентября 1547 года и давший нам повод по случаю его 465-летия поговорить о священном безумии и скучном и
подлом здравом смысле, и его и наш любимый герой Дон Кихот Ламанчский, Рыцарь Печального Образа, а
по совместительству — Львов, были поэтами.

«Увечны они, горбаты,
голодны и полуодеты.
Глаза их полны заката.
Сердца их полны рассвета».


Рыцарь и поэт Иосиф Бродский, написавший эти строки, всю жизнь имел дело со злыми волшебниками из КГБ, но
копья перед ними не складывал.

О жизни самого Сервантеса мы знаем мало. Сухая земля Ла-Манчи; монахи, инквизиция, богатый герцог, устроивший
себе развлечение из порывов Дон Кихота; бедные, но гордые крестьяне вроде Санчо Пансы; каторжники, жулики; и
уже совсем «уходящая натура»: мавры, прекрасные мавританки, еще не изгнанные со своей родины, и двое ищущих
подвигов идеалистов.

У биографов Сервантеса большие расхождения. То ли он учился в Саламанке, то ли бродяжничал. Они сходятся в одном:
был он беден, всю жизнь перебивался с ольи на чечевичную похлебку, воевал при Филиппе II, потерял руку в битве
при Лепанто, скитался, был в плену, обогнал лет на триста свой век и мог считаться первым испанским интеллигентом
и таким нонконформистом, что непонятно, как он избежал костра. Впрочем, тот же Брюсов сказал: «Да будет
твоя добродетель — готовность взойти на костер». Армия, бедность и удаленность от столиц спасли его от
опасного внимания императора и Церкви.

Но в 58 лет он публикует первый том «Дон Кихота», а в 68, за год до смерти, второй том.

Начиная с 1604 года идеалисты всего мира собираются под знамена Дон Кихота Ламанчского, роман становится их
явкой, а имя героя — паролем. Прежде всего роман переводят на французский и английский. Гейне спрашивал совета
у печального рыцаря на «роковых перепутьях». Байрон писал, что «добродетели Дон Кихота — вот причина его
безумия». Ведь даже крестьянин Санчо Пансо в конце концов понял своего сеньора: «Он не безумен, он дерзновенен».

Копьем Дон Кихота о грубые камни Средневековья стучались Возрождение и Просвещение, а попытка Дон Кихота помочь
Санчо Пансе в его первых губернаторских шагах — это не что иное, как утверждение прав будущего третьего сословия.

А в 1769-м Сервантеса переводят на русский, и он на долгие десятилетия (хорошо, если не навсегда) становится
лидером российских вольнодумцев. Тургенев говорит, что Дон Кихот «живет вне себя, для других, для своих братьев,
для противодействия притеснителям». Достоевский, задумав своего «Идиота» и князя Мышкина, писал в дневниках о
Дон Кихоте.

Передо мной — оранжевый двухтомник Сервантеса. 1955 год, еще до XX съезда. Тайный западник и вольнодумец
Илья Эренбург пишет предисловие и находит вот эту цитату: «Свобода, Санчо, есть одна из самых драгоценных
щедрот, которые небо изливает на людей». Но лучше всех сказал шестидесятник первой волны Виссарион Белинский:
«Дон Кихоты были возможны с тех пор, как явились человеческие общества, и будут возможны, пока люди не
разбегутся по лесам».

Вперед, Росинанты! Мельничные крылья злого волшебника опять показались над горизонтом.
Новодворская Валерия

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.